— Милая, — ласково обратилась к ней Мерисса, — мы понимаем твою обиду… и боль, но всё позади. Арман больше не придёт.
— Я вам не верю, — упрямо ответила она.
— Но это действительно так, — сказал Азурион.
Перл подняла на него взгляд и вспыхнула.
— Уйди! Тебя я не хочу видеть особенно!
— Но почему? — озадаченно спросил он.
— Ты слишком похож на Эстуара! Он бросил меня! Отдал на растерзание Салазарам!
Кажется, фамильные черты в нём тоже были сильны.
— Он не бросал… — попыталась возразить Мерисса, но Перл её не слушала.
— А ты! Кто ты⁈ Говоришь, королева⁈ Но я тебя не помню! Почему тогда ты не спасла меня раньше⁈ Почему вы отдали меня Арману? Почему пустили его сюда⁈ А он медленно убивал меня!
Перл зарыдала.
— Надо же, — шепнула мне Октавия, — какой сложный характер у воли реликвии. Такое и без того довольно редко используется в артефакторике. А если и используется, то обычно это нечто крайне примитивное.
— Да, — согласился я с ведьмочкой, — за эту пару минут Перл уже нам продемонстрировала довольно большой диапазон эмоций.
— Я слышала, что такое бывает, когда артефакторы пытаются перенести в своё изделие душу дорогого им человека. Может быть, это дочь Маринуса или невеста? — предположила Октавия.
— Возможно, — кивнул я, — значит, и реакции у неё должны быть человеческими.
Затем я вновь подошёл к Перл поближе и спросил:
— Арман оказался здесь по приглашению Сирен? — догадался я. — Он не взламывал защиту, ему показали дорогу?
— Да, — подтвердила Перл, — сначала Эстуар привёл его ко мне… Называл другом, но затем Арман самостоятельно пришлё сюда, и…
Она замолчала, но я не отступал.
— Что Арман делал с тобой?
Девушка вздрогнула, но всё-таки ответила:"
"— Он… он заставлял меня питаться болью и страданиями! Я никогда не знала такого ужаса! Раньше со мной всегда добровольно делились энергией, и я была счастлива… я служила Эстуару и другим… меня все любили, и я любила всех в ответ. Но Арман… Он чудовище! Он — сумасшедший извращенец! Он вливал в меня боль, агонию, ненависть… он заставлял меня поглощать последние минуты своих жертв.
Перл снова зарыдала и отвернулась от нас к стене, а потом, сквозь слёзы, добавила:
— Я никогда не буду служить вам! Я не прощу вас! Предатели! Уходите!
Я задумался.
У нас не было времени убеждать душу артефакта в том, что Азурион и Мерисса не такие уж плохие люди и что ей стоило бы их простить.