Назвать простого слугу по имени в такой момент… это было нарушением всех неписаных правил.
Старик вздрогнул, услышав это имя и мой знак. Я видел в его глазах шок, и ни капли раболепия.
— Меня зовут Степан, юный господин, — ответил он, наконец."
"— Я понял, Себастьян. Проводи меня в библиотеку, — сказал я. Это был приказ, но он был адресован конкретному человеку, а не безликой челяди.
Степан смотрел на меня еще секунду, словно пытаясь разглядеть за моими словами насмешку, но за этим холодным лицом он не мог разглядеть даже того мальчика, которого он когда-то знал.
— Да, господин Калев. Прошу за мной.
Его голос был спокоен и он не отводил глаз. Спина его была прямой, а шаг — уверенным. Степан развернулся и пошел вперед, и в его движениях не было ничего от ссутулившейся рабской покорности. Это был дворецкий великого дома, выполняющий свой долг, невзирая на то, что его новый господин стал незвестно кем.
Я последовал за ним, оставляя за спиной застывшие фигуры. Местная фауна, кажется, только что получила еще один урок: даже в своем падении и безумии, новый Калев Воронов отличает полезные инструменты от бесполезного мусора.
Дворецкий привел меня в библиотеку и, о чудо, здесь наконец-то было тихо.
Комната была большой, с высокими потолками, но, как и все в этом доме, несла на себе печать забвения. Толстый слой пыли покрывал полки, на которых теснились фолианты в потрескавшихся кожаных переплетах.
Наконец снова тишина. Благословенная, долгожданная тишина.
Я прошел в центр комнаты, вдыхая запах старой бумаги и пыли. Теперь за дело. Чтобы спланировать свой идеальный, уединенный отдых, мне нужна информация об этом мире.
Я положил ладонь на ближайший книжный шкаф. Легкое усилие воли — и знания, заключенные в десятках книг, сотнях книг, потоком хлынули в мой разум. История, география, политика… Затем я подошел к компьютерному терминалу. Еще одно касание, и жалкие защитные системы местной электронной сети рассыпались в прах.