Крошечная пуля чистой темной энергии вошла в толстый костяной панцирь монстра так, словно его и не было. На мгновение ничего не произошло. Но затем…
Из спины монстра вырвался струя крови, а вместе с ним фонтан ошметков внутренних органов и раздробленных костей. Моя энергетическая пуля не просто пробила его. Она схлопнулась и аннигилировала все внутри, превратив нутро в кровавую кашу. В центре его массивной туши, там, где должна была быть грудная клетка, теперь зияла огромная, дымящаяся дыра размером с автомобиль, сквозь которую можно было видеть разрушенные дома позади него.
Гигантская, бронированная туша, которая секунду назад казалась несокрушимой, замерла. Ее рев оборвался, сменившись удивленным хрипом. Она посмотрела вниз, на дыру в собственном теле, а затем ее маленькие, злобные глазки остекленели. Тварь рухнула на землю с таким грохотом, что в соседних домах вылетели стекла.
Внутренности монстра хлынули на землю, заливая улицу липкой, дымящейся массой.
И наступила тишина.
Оглушительная, абсолютная тишина, нарушаемая лишь звуком капающей с деревьев крови.
Журналист, который секунду назад предвкушал «мясо», теперь с белым лицом и трясущимися руками пытался удержать камеру, направленную на эту бойню, его оператор чуть ли не кипятком ссал от смеси ужаса и восторга. Он только что снял кадры, которые сделают его знаменитым.
Некий старик Петрович в окне перекрестился.
Я опустил руку. Проблема была решена. Затем медленно обвел взглядом застывшую толпу, их полные ужаса и странного благоговения лица. Урок был усвоен.
Я хмыкнул и, не говоря ни слова, развернулся и спокойно пошел прочь. На моем лице все еще было еще выражение вселенской досады из-за испорченного вечера.
«Вот видите, Ваше Темнейшество, — с нескрываемым ехидством прокомментировал в моей голове дух-ИИ. — Вы просто не можете не быть героем, даже когда очень не хотите. Это, должно быть, судьба такая. Проклятие вселенского класса — не меньше!».
Отвечать не стал. Если вынужденное аннигилирование очередного недоразумения — это цена за спокойный ужин, то, так и быть, я готов время от времени платить эту цену, но это не делало процесс менее раздражающим.