Он что, под наркотиками?
— Похоже, у нас тут очередной суицидник, решивший прославиться, — с презрением заключил командир. — Не отвлекаться. Он уже труп.
Лидер группы Охотников, ветеран по имени Рагнар, опустил свой силовой молот.
— Это еще кто такой? — прорычал он, глядя на фигуру в костюме.
— Похож на аристократа, — ответила его напарница, молодая волшебница. — Может, один из клановых?
— Клановые не лезут под удар без десятка телохранителей, — отрезал Рагнар. — Этот идет один. И он… не похоже, что боится.
* * *Кассиан
Я игнорировал выкрики и взгляды. Самое главное, меня заметил монстр.
Он прекратил крушить дом, повернул свою уродливую голову и уставился на меня своими маленькими, злобными глазками. Он увидел новую, наглую цель, которая не пряталась и не стреляла, а просто шла к нему издал очередной оглушительный рев, полный ярости и предвкушения, и, выпустив свои когти, двинулся мне навстречу.
Великолепно. По крайней мере, теперь он будет шуметь только в мою сторону.
— Безумец! Уходи оттуда! — донесся до меня отчаянный крик одного из Охотников.
Я проигнорировал его. Все их крики, вся их суета были для меня лишь фоновым шумом, аккомпанементом к этому абсурдному спектаклю, который мешал мне ужинать.
Я остановился. Монстр, набирая скорость, несся прямо на меня, готовый растоптать, разорвать, превратить в мокрое место.
Я небрежно поднял руку.
Хватит с меня изящных, тонких техник. Этим приматам нужно было зрелище, которое их примитивный мозг сможет обработать.
Теперь, с двумя процентами моей истинной силы, я мог себе это позволить."
"Я не стал плести сложных заклинаний. Просто взял частичку своей энергии, сжал ее, уплотнил до состояния сверхновой, и на моей ладони зажглась крошечная, не больше ногтя, точка иссиня-черного света. Она не сияла. Она, казалось, вбирала в себя свет.
Монстр был уже в десяти метрах, его пасть была раскрыта, из нее несло жаром и гнилью.
Я щелкнул пальцами.
Черная точка, без звука, сорвалась с моей руки. Она летела не быстро. Она просто… парила в нужную мне сторону.
Не было никакого взрыва, никакого треска и даже намека на любые варварские звуки. Только глухой, влажный, отвратительный шлепок, как будто гигантский молот один единственный раз ударил по мешку с требухой.