Город кипел жизнью.
Вместо разбитых дорог — новое, гладкое полотно. Вместо заколоченных витрин — яркие вывески оружейных лавок, ремонтных мастерских и десятка новых таверн, из которых доносился гул голосов. По улицам ходили целеустремленные, уверенные в себе люди. Охотники и обычные горожане, которых стало значительно больше. Воронцовск стал процветающим, агрессивным, пограничным городом. Меккой для Охотников.
Она остановилась у одной из таверн, чтобы узнать дорогу к поместью. Внутри было шумно и людно.
— … и я тебе говорю, — басил за соседним столом здоровяк в броне с нашивкой грифона, — эта морковка спасла мне жизнь! Тварь уже почти откусила мне руку, а я чувствую — раз, и прилив сил!
— Да ладно врать, — смеялся его собеседник.
— Это не овощи! — обиделся здоровяк. — Это дар самого Хозяина!
Дарина прислушалась. Весь бар гудел разговорами о нем. О Калеве Воронове. Они называли его «Хозяином», «Благодетелем», «Темным Магом с холмов». Их голоса были полны суеверного ужаса и безграничного, почти религиозного обожания.
Она вышла из таверны, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Это было безумие. Ее тихий, добрый, забитый Калев… стал словно божеством для этих наемников, торговцев и обычных людей.
Дорога к «Эдему» вела через лес и чем ближе она подъезжала, тем сильнее менялся мир вокруг. Шум города стих, сменившись тишиной. Воздух стал кристально чистым, наполненным ароматом хвои и влажной земли.
И вот, наконец, она увидела «Эдем».
Даже издалека это было нечто невероятное. На вершине холма возвышались стены особняка из темного, отполированного камня, идеальные в своей строгой геометрии. Вокруг него террасами спускался сад, который, даже будучи незаконченным, поражал своей гармонией. Она видела работающие краны, снующих рабочих, но все это происходило в странной, почти полной тишине, словно невидимый купол гасил все звуки.
Она остановила машину у ворот. В ее душе боролись два чувства. Первое — это жалость и решимость. Она приехала спасти своего друга, слабого и доброго Калева, из лап того, кто сотворил это.
А второе… второе было тайным, непрошеным восхищением.
Она смотрела на это место, на этот шедевр архитектуры и магии, на эту демонстрацию абсолютной, несокрушимой воли. Дарина понимала.