Квартиры! – яростно прошипела я. – Проваливай!
– Просто изумительно, как меняется женщина, стоит ей вляпаться в дерьмо под названием чувства, – линкх неспешно поднялся, накинул свою рубашку. Лениво застегнул пуговицы, рассматривая меня. – Жалкое зрелище, наемница. Ты лепетала и виляла хвостом, как дворовая собака. Ты уже готова его оправдать и простить, не так ли?"
"Я захлебнулась возмущением. Противно. Обидно. Гадко. И ужасно не хочется признавать его правoту. Но и врать самой себе не желаю.
– Пошел вон, линкх! В моем кольте шесть зачарованных пуль. На каждой – весьма неприятный для тебя знак Изначального языка. И поверь, я выпущу в тебя их все.
Скриф рассмеялся. Я выстрелила.
Он прижал ладонь к плечу и вскинул голову, глядя на меня. Глаза выцвели моментально, став белыми,и я едва удержалась от того, чтобы попятиться.
Черт, я видела этого линкха в бою и понимала, что, реши он меня прирезать, револьвер его не остановит.
– Ты испортила мне рубашку, наемница, - глухо сказал он. А потом повернулся спиной и пошел к выходу. – Вечером приедешь в «Грани». Надень что-нибудь приличное.
И исчез за дверью.
Все ещё не веря, я медленно опустила револьвер и сползла по стене на пол. Села, обхватив коленки руками и сдерживая подступающую истерику.
– Вот же разбавленный бензин, - пробормотала я, размышляя, надо ли мне начать реветь. По идее надо, ведь я только что разругалась с Эром и подстрелила Скрифа.
– Поздравляю, Ирис, ты все-таки женщина, - пробормотала я.
Вот только против ожидания, Скриф не ударил в ответ, а просто ушел… Я выпустила в него пулю, сделала больно, а он просто ушел? Я сама себе не верю.
И что это значит?
Я повернулась и хорошенько стукнулась лбом о стену.
Из горла вырвался смешок. Потом еще один. А дальше я начала хохотать, как безумная, не понимая, что со мной происходит.
– Гадство… – простонала я. - У меня, кажется, нет ничего приличного…
ГЛАВА 12
Влад Дагервуд внимательно оcмотрел стол в кабинете хозяина «Граней». Четыре ручки располагались на расстоянии шести с половиной сантиметров друг от друга. Золотые перья самой известной энфирийской фирмы были повернуты под одинаковым углом.