— Поедем в больницу, — непререкаемо настаивает Рома. — Я должен убедиться, что ты в порядке. Только ни о чем не волнуйся, у нас обязательно еще будет малыш…
— Шутишь? Пока я мучалась от боли, теряя нашего ребенка, ты развлекался с другой, — продолжаю я врать, спасаясь от этого мерзавца. — А теперь ты требуешь родить для тебя? У тебя есть хоть капля сочувствия, Ром?
— Я вас оставлю, меня вызывают в один из отделов… — бормочет болтливая доктор, явно почувствовав неловкость, что довела до столь откровенного разговора, и наконец ретируется из кабинета.
— Леся, — Рома кажется злится. — Лесён, — он вдруг опускается передо мной на колени.
Ой-ей! Мой муж не вставал передо мной на колени даже когда предложение делал. Теперь-то я знаю почему — навязанным невестам не больно-то и хочется что-то там предлагать. Однако, почему он сейчас вдруг ведет себя так странно…
Глава 17
Я даже дыхание задерживаю, когда муж вдруг утыкается носом в мой живот.
— Прости, малыш… Прости. Я сделаю все, что захочешь, чтобы искупить перед тобой этот грех.
Мне так больно от осознания того, что ближе чем сейчас мой малыш уже никогда не будет к папе. Я не позволю. Не позволю забрать его у меня.
— Если и правда готов на все, то отпусти, — умоляю я, пользуясь своим единственным шансом.
Рома поднимает на меня свои темные глаза:
— Лесь, не надо…"
"Его прерывает звонок телефона. Но он не отводит от меня взгляда. А меня коробит от мысли, что это снова его шваль звонит.
— Я не смогу простить, — выдавливаю болезненно.
Он вдруг вытаскивает телефон из кармана и действительно отвечает на звонок своей любовницы:
— Прости, Вик, — говорит он, поставив звонок на громкую связь. — Не хотелось бы прощаться так, но обстоятельства вынуждают. Хочу, чтобы ты знала, что была очень дорога мне в прошлом. Но это осталось только в прошлом.
Я не дышу. Мне больно. Больно от того, что он кажется назло дает мне какую-то неуместную надежду, мол он все осознал и этого ада больше никогда не повторится, однако в трубке звучит насмешливый голос:
— Неужто тебе нужно было поиметь меня, чтобы понять это? — даже несмотря на унизительность ситуации для нас обеих, ее голос звучит по-кошачьи размеренно, будто в пику мне.
— Прости, — Рома все еще смотрит мне в глаза. — Я не собирался. Просто перебрал.
Он врет. И мы все трое знаем это. Я только не понимаю зачем? Он ведь любит ее. Или… Боже, дуреха, только не смей ни на что надеяться.