– Я согласилась уйти от хозяина и перейти на службу к тебе, – хмуро глядя на царевича, произнесла я.
– Уверена? – Его губы изогнулись в подобие улыбки.
– Что ты сделал?
– То, что давно хотел, но это мы обсудим гораздо позже, когда выберемся отсюда.
– Ну уж нет! Я хочу знать сейчас! – пробурчала я, а затем схватила царевича за руку, пытаясь остановить.
Только вместо этого неожиданно оказалась впечатанной в стену, всем телом чувствуя тепло, исходящее от мужчины. Гордо задрав голову, давая понять, что нисколько его не боюсь, я попыталась вырваться.
– Отпусти меня!
– Нет.
– Константин, убери руки!
– И не подумаю. – Царевич потихоньку склонялся к моему лицу.
– Только попробуй…"
"Но моя угроза его не впечатлила. Он продолжал медленно наклоняться, явно собираясь меня поцеловать. Не было ни единой возможности освободиться, уклониться и сбежать. Только стоять и беспомощно смотреть в изумрудные глаза, которые с каждым мгновением разгорались все сильнее.
– Костя, не надо… – жалобно попросила я, но голос подвел, превратив слова в беззвучный шепот.
А затем…
Звон, от которого по всему тоннелю пошла вибрация, отражаясь от стен, вызывал боль в ушах. Отскочив друг от друга, мы переглянулись и, не сговариваясь, поспешили вперед, чтобы узнать, что же это было. Источник звука оказался в нескольких десятках шагов, за большой каменной дверью, испещренной старыми символами.
– Что это? – тихо спросила я, когда из-за толстой каменной двери хлынул яркий свет.
– Энергетические шары, – ответил Костя и кивнул наверх.
А там, под высоким потолком, действительно летали сгустки энергии, собранные в причудливые коконы. Сталкиваясь друг с другом, они осыпались на землю снопами искр и золотого песка, от которого все вокруг было в разводах.
– Слышишь? – спросил Кощей, и я напрягла слух, действительно за шипением шаров различив голоса. – Уже совсем близко. Будь готова.
Кивнув, я принялась до рези в глазах вглядываться вперед, пытаясь понять, откуда идет звук, но тщетно. С каждым ударом сердца слова становились все отчетливее, но говоривших увидеть не получалось, что очень настораживало.