И чтобы у меня не было возможности сбежать, он возвращается ко мне, и, наглым образом, хватает меня за руку.
– Твое «нет» меня не интересует, Вершинина.
Развернувшись, тянет за собой. А я думаю о том, что впервые фамилия моих братьев была произнесена им без оттенков злости или сарказма в голосе.
Лука усаживает меня на пассажирском своей машины, а сам обходит ее и устраивается на водительском. Как только за ним закрывается дверь, совсем стихаю. Мне не по себе. От того, как много личного и болезненного в этом маленьком пространстве.
Не хочу смотреть на него, но взгляд сам собой возвращается к мужчине.
Тот же парфюм, та же музыка в плеере. Ни черта не поменялось, и в то же время, словно совершенно другой человек рядом со мной. Чужой. Незнакомый мне."
"Отворачиваюсь. Не хочу разговаривать. Да и он не пристает. Между нами музыка, несколько десятков сантиметров автомобильного пространства и в размеров в пропасть глубина.
Спустя бесконечно долгие двадцать минут он наконец—то тормозит около универа.
Жду, когда уедет. Когда в очередной раз отберет надежду на что—то лучшее. Только вместо визга шин по асфальту от резкого старта, я слышу, как глохнет мотор и открывается дверь автомобиля. Нервная улыбка кривит губы. Значит, он чувствует то же, что и я.
Спустя несколько мгновений, Лука рядом.
– Покурить хочу, постой со мной, – не смотрит на меня и не спрашивает. Он уже все решил.
Подкуривает, затягиваясь никотином. Моя рука вдруг тянется к его сигарете. А я смотрю на нее, словно она не моя. И не трясется даже совсем. Лука замирает. Наблюдает с удивлением на то, как я забираю ее из его губ и затягиваюсь сама.
– Ты куришь? – хмурится недовольно. А я просто хочу побыть с ним рядом. Еще чуть—чуть. Оттянуть этот момент, когда снова останусь без него.
– А ты? – возвращаю ему вопрос.
Лука усмехается, забирая из моих рук сигарету. Несколько секунд молча курит, а сам взгляда от меня не отводит. Будто трогает им, ощупывает. И когда наши с ним глаза встречаются, я чувствую, как мои щеки начинают пылать.
А ему это нравится. Черт, и зачем он это делает? Зачем сейчас снова проникает внутрь меня, забирается под кожу? Зачем этот взгляд жадный, пусть местами жесткий.