Нужно обязательно объясниться!
Конечно, я собиралась быть осторожной и поговорить так, чтобы Александр не понял, что я все знаю о его разговоре с Димой. Легко сказать, но сложно сделать.
В тот день я пришла в офис и сразу же направилась в кабинет Градова. Признаться, у меня поджилки тряслись от нервов. Но я постаралась взять себя в руки.
Было еще ранее утро, и офис был практически пуст, но Александр уже был на работе.
Я вошла, а он поднял на меня красные уставшие глаза. Волосы взъерошены.
Или же он все еще был на работе. Не удивлюсь, если он тут всю ночь провел.
— Привет.
— Привет! — вскочил он. — Как дела?
— Нормально, — напряженно ответила я, не зная, как начать разговор.
— Ты получила деньги? — нахмурился он.
Ага! Благодаря Диме! Он сумел их раздобыть, несмотря ни на что!
— Да, Дима принес. Сегодня папу перевозят в другую клинику. Через два дня будет операция. Врачи дают неплохие прогнозы, — сухо ответила я.
— Хорошо. Надеюсь, все пройдет удачно, — он не отрывал взгляда от моего лица.
— Да, я тоже, — я закусила губу.
— Ты такая напряженная. Наверное, с ума сходишь от волнения? — он вдруг шагнул ко мне и притянул к себе, обнимая.
Я на мгновение замерла в замешательстве.
Тело как-то странно отреагировало на то, что его большие сильные руки обнимали меня. Сердце заколотилось как сумасшедшее, а дыхание сбилось. Нос сам собой втянул запах его парфюма, от которого кружилась голова.
В его объятиях было так хорошо и спокойно! Они внушали чувство уверенности, надежности, защищенности. Хотелось, чтобы этот момент длился вечно!
Ох, черт! Что я делаю? Градов обнял, а я уже и растаяла?
Забыла, как он поступил? И кто тут настоящий герой, который спас папу?
Злость на саму себя захлестнула меня. Я даже покраснела от стыда за эти мгновения слабости.
Надо отстраниться, оттолкнуть его! Надо!
Как же это сделать? Где взять для этого силы?
Сложно, больно, совершенно невозможно! Горло сдавило так, что даже дышать было трудно.
— Зачем ты так поступил?.. — прижавшись лбом к его шее, беззвучно, одними губами прошептала я, спрашивая не его, а саму себя.
Но он услышал.
— Разве я мог иначе? — еле слышно прошептал он в ответ.
Понял, что я знаю? Я подняла к нему лицо, чтобы взглянуть в глаза. Уставшие, красивые, любимые. Он даже не отрицает.
— Не мог? — выдохнула я.