– В оправдание себе скажу, что твоего дела не бросала и даже наоборот. Активно по нему работала. За жабры, вон, твоего военкома взяла. Думала, выпрошу для тебя отсрочку, что, в первый раз? А меня, вон, опередили… Не знаешь, кто? – интересуется, перебирая какие-то бумажки, в беспорядке разбросанные на столе. Я растерянно веду ладонью по волосам. Почему-то об этом-то я на радостях не подумал.
– Отец… наверное. Больше некому.
– Так ты к нему обратился? – радуется Татьяна Лаврентьевна. – Правильно. Правильно, что меня послушался.
Да. Наверное… Эх! Батя… Выходит, его дела шли вразрез со словами. Языком-то он был горазд мне ультиматумы ставить. А на деле все ж помог. Нехотя, сцепив зубы, но все же. До сих пор не верю, что все позади!
– Так теперь я могу не париться? В смысле спокойно работать и ждать суда? Он ведь через две недели назначен, ничего не переносили?
– Нет-нет, – Татьяна Лаврентьевна закуривает, – тут все по-прежнему. Но есть одно «но».
Ну, да. Собственно, я поэтому здесь.
– И какое же?
– Объявился один человек. Мужчина… Утверждает, что это он – отец детей. Пока он просто прощупывает почву, и все такое…
– Чего? Какого хрена? Какой еще отец?! Что за бред вообще? – я весь подбираюсь, кладу локти на стол и всем телом подаюсь вперед, поближе к Татьяне Лаврентьевне. Пружина внутри снова с силой сжимается.
– Вот! Мои мысли… Только этого нам не хватало. Если бы я верила в сглаз и прочее непотребство, решила бы, что на вас, молодой человек, навели порчу.
Адвокатша стряхивает пепел и возмущенно разводит руками, приводя в движение многочисленные складки жира на теле, отчего кажется, будто по нему проходит волна.
– Да. Но… постойте. Что это может значить? Какие иметь последствия?
– Самые, бляха-муха, непредсказуемые. Сейчас этот клоун внесет ходатайство о проведении ДНК-экспертизы и…
– И что? – горло перехватывает спазм.
– Ну, минимум – все затянется. Максимум… Ты сам понимаешь.
Только-только обретший равновесие мир вновь начинает раскачиваться из стороны в сторону. Все, что со мной происходит в последнее время, все эти испытания наводят меня на мысли, что, может, в словах адвокатши есть доля правды? Я даже могу назвать день и час, когда моя жизнь покатилась под откос, как съехавший с рельсов поезд. Тогда казалось, все… Ничего хуже не может быть. Все кончено. Но действительность доказала обратное.