Я необъяснимо нервничаю перед встречей с людьми, с которыми буду заперта следующие десять месяцев.
Что, если я им не понравлюсь?
Не глупи, Кейт. Это не школа. С чего бы ты им не понравилась?
Дрю ведет меня в большую комнату, которая, как я предполагаю, служит общей гостиной. Высокие панорамные окна выходят на пустынный ледовый простор. Относительные тепло и комфорт внутри, диваны и кресла, лампы и книжные полки, заваленные книгами в мягких обложках и зачитанными журналами, резко контрастируют со смертельным холодом за стеклом.
Около дюжины людей смотрят на нас, когда мы входим, и мое лицо застывает в зажатой улыбке, пока Дрю представляет их одного за другим. Я пытаюсь соединить каждое имя и должность с лицами, когда они по очереди встают, чтобы обнять меня или пожать руку. Раджив Шарма, шеф, легко запоминается с его коротко остриженной бородой и аккуратным голубым тюрбаном. Соня Обенг, канадский метеоролог, тепло приветствует меня, немного сглаживая мою нервозность. Люк де Веес, датчанин, работающий здесь электриком, настолько высокий, что если бы он вытянул руки, смог бы достать до потолка.
Это не считая разномастные остатки летней команды, но они должны уехать на следующей неделе.
Ни следа Сандрин Мартин, начальницы станции, осознаю я. И Алекса, парня, которого я встретила на улице, тоже нет.
Когда знакомство окончено, повисает неловкая тишина. Все старательно избегают смотреть на мою левую щеку.
– Что насчет обещанного чая? – предлагает Дрю, когда я усаживаюсь на незанятый стул.
– С молоком. Без сахара. Спасибо.
– Боюсь, у нас только сухое молоко, – говорит Элис, взглянув на мой шрам и снова отводя взгляд. – Но ты привыкнешь. – Темно-русые волосы, бледно-голубые глаза – они с Дрю могли бы быть братом и сестрой. Она поразительно симпатичная – стройная, с тонкими чертами лица и мягким шотландским акцентом.
– Могу поспорить, ты измотана, – добавляет она, и я морщусь.