К счастью, от дальнейшей болтовни меня спасает прибытие темноволосого мужчины в компании строго одетой авторитетной женщины лет пятидесяти. Это, должно быть, Сандрин, начальница станции.
– Привет. Я Кейт. – Я встаю, протягивая руку.
– Я знаю, – отрывисто отвечает она с французским акцентом, что почему-то делает ее еще более внушительной. – Добро пожаловать в АСН, – она без стеснения смотрит на мой шрам несколько секунд, а затем представляет мужчину позади нее: – Это Рафаэлло де Марко, доктор, которого ты заменяешь.
Рафаэлло широко улыбается мне.
– Приятно познакомиться, – говорит он на идеальном английском, – пусть и на короткое время. Приношу извинения, что так поспешно уезжаю.
– Что ты имеешь в виду? – недоумеваю я. Он должен улететь на следующей неделе.
Доктор выглядит слегка пристыженным. Он бросает взгляд на Сандрин, но она молчит.
– Тебе никто не сказал? – спрашивает он. – Я уезжаю сегодня.
Я тупо смотрю на него, не понимая. Он уезжает? Рафаэлло должен был провести следующую неделю, передавая мне рабочее место, помогая мне освоиться.
– Нет, никто мне не говорил.
– У Рафа заболел сын, – сухо сообщает Сандрин. Она безучастно изучает мою реакцию. Почти придирчиво, как мне кажется.
– О, мне жаль, – запинаюсь я, пытаясь скрыть страх.
– Ничего серьезного. – Рафаэлло снова одаривает меня извиняющейся улыбкой. – Но его придется оперировать, и я нужен жене дома.
– Ладно. – Мне ясно, что это звучит неискренне, но я слишком шокирована, чтобы проявить больше сочувствия. Каким образом я разберусь без его инструктажа?
Внезапно появляется Джим, жадно прихлебывая свой чай.
– Прости, друг, – он хлопает доктора по спине. – Нам нужно отправляться прямо сейчас. Только что получил предупреждение, что скоро погода ухудшится.
Рафаэлло быстро прощается в суматохе объятий и рукопожатий. Затем берет рюкзак и поворачивается ко мне.
– Я оставил файл на твоем столе вместе с инструкциями. Все будет в порядке, Жан-Люк все подробно записывал.
Жан-Люк Бернас. Французский доктор, погибший на льду два месяца назад.
– Спасибо, – говорю я автоматически. – Я надеюсь, с твоим сыном все будет хорошо.
Рафаэлло кивает, а затем исчезает. Сандрин поворачивается и уходит без единого слова.
Настроение окончательно испорчено. Я рассчитывала, что здесь будет кто-то, кто научит меня проводить все научные эксперименты и в целом поможет войти в ритм. Глупо, но я чувствую себя преданной. Покинутой. Хотя, конечно же, в этом никто не виноват.