Или ты думаешь, твой папенька всего этого не понимает? — буравя хищным взглядом стоявшую напротив принцессу вражеского рода, спокойно вещал я. — Хочешь, я тебя огорчу? — бросив очередной вопрос и не дожидаясь ответа, я ещё более жёстким и холодным голосом продолжил: — Ценность твоей живой тушки для вашего рода находится где-то на уровне плинтуса. Более того, я начинаю подозревать, что твой родич может даже оказаться рад, если я тебя прихлопну, и у него развяжутся руки.
— Что за чушь ты несёшь?! — выпалила Виктория, но былой уверенности и напора в её голосе уже не было и в помине.
— Я несу просветление твоим мозгам, Твоя Светлость, — небрежно произнёс я и вновь уставился в окно. — Перевари услышанное в своей голове, и если не хочешь попасть мне под горячую руку, а своему отцу одновременно с этим оказать большую услугу — больше не провоцируй меня.
Светлицкая, очевидно, было хотела что-то мне ответить, но неожиданно сдержалась и, потупив взгляд, тупо зависла.
— Это ли не воплощение Шекспировской классики на современный лад? — разрядила обстановку своим появлением Воронцова, всё это время искоса наблюдавшая за нашим диалогом со стороны.
— Боюсь, меня не устраивает концовка, — натянуто улыбнулся я подруге.
Виктория в этот момент отмерла и, коротко кивнув Насте, направилась на выход из аудитории.
— Решила тебя спасти, — улыбнулась Воронцова. — А то что-то больно долго «любезничаете».
— Это было весьма кстати, — также благодарно кивнул в ответ я.
* * *
Получив от родственников пленённых аристократов принципиальную контрибуцию, я наконец-то избавился от уже успевших поднадоесть мне троих парней.
С пленниками, естественно, была проведена серьёзная беседа — балбесам на пальцах объяснили, как подло их использовал ныне погибший княжич Пожарский, и что лучше бы им впредь дорогу мне не переходить.
В целом, осознание того факта, что Вячеслав, ни минуты не раздумывая, согласился предать их тела праху, лишь бы просто меня ослабить, ударило по их духу самым неприятным образом. Когда для них всё стало очевидно ясно, молодые аристократы все как один стали искренне сотрудничать и соболезновать о «случившемся недоразумении».
— Всё готово, Лёха, — произнёс подошедший ко мне Максим и следом же добавил: — Можно выдвигаться.