Мы сидели на веранде нашей бани, распаренные берёзовым веником, который Кузьмич заботливо хранил в отдельном проветриваемом сарае. Любовались тёплыми лучами майского солнца — сегодня выдался необычно погожий денёк, каких в Петербурге весной не так уж и много. Наконец-то закончился этот утомительный учебный год. Наступил 1893-й, и мы, пройдя всю образовательную программу в гимназии, подошли к логическому завершению первой ступени образования.
Но, как водится, проблемы пришли оттуда, откуда не ждали.
Поэтому нас, по сути, девятилетних пацанов, просто не могли допустить к этим испытаниям — возрастной ценз не пройден, социальной зрелости нет, да и нужных бумаг мы получить не могли. У Свистунова были надежды до тех пор, пока не случился тот самый конфликт с аристократами. Они, узнав о наших планах получить заветный документ в 9 лет, задействовали все связи, чтобы обломать нам этот путь.
Да и хрен с ним, подумал я. Есть у нас эта бумажка или нет — что по большому счёту изменится? Сейчас нам девять лет, на дворе май 1893 года.
С Иосифом Джугашвили ситуация была другая. За год он успел сдать испытания сразу за четыре года обучения, и с осени 1893-го на общих основаниях начнёт учиться в нашей 11-й мужской гимназии на Выборгской улице, уже без нас. За это время он сильно окреп, так как включался во все наши тренировки, когда мог — отрываться от учёбы становилось всё труднее.