И где Егор Кузьмич, вы знаете?
— Ну, милок, дык вы три дня в беспамятстве здесь пролежали, как привезли вас с вокзала. Там же намедни террористы бомбу кинули в генерал-губернатора московского Великого князя Сергея Александровича, убитых аж двенадцать душ, а пострадавших и того больше! Вас то привезли сюда в Обуховскую больницу, ну а кого-то по другим развезли, мне откуда знать, где ваш Кузьмич. Слава богу, что сам князь жив остался, правда пораненный шибко. А жандармы за эти дни весь город с ног на голову перевернули, — раскудахталась женщина.
— Марья Ильинична, дорогая, прошу тебя, попробуй узнать, может доктора спросить, наш опекун Егор Кузьмич Калугин, с нами был, где он теперь, и жив ли? Мы же в город учиться приехали, в гимназию поступать, а у него документы все наши были.
Все прояснилось, только лишь через два дня. К этому времени мы с братьями уже более или менее пришли в себя. Смогли самостоятельно передвигаться, и начали потихоньку с помощью простых физических упражнений приводить тело в порядок.
У нас с братьями по всему видать была контузия от близкого разрыва бомбы. Еще немного досталось осколками. Никите пропороло плечо, а Лехе посекло лицо над правой бровью.
Так вот через два дня после того первого разговора с Ильиничной, нас навестил стряпчий Томских, наш знакомец по путешествию из Екатеринбурга в столицу. И вместе с ним в помещение вошел не кто иной, как сам Кузьмич! Оказалось, что нашего опекуна тоже зацепило каким-то камнем, выбитым взрывом из перрона, но теперь он уже стоял перед нами с забинтованной головой и рукой на перевязи.
Повезло, что семья Томских успела раньше нас отойти от злосчастного вагона, и взрывом их не зацепило.