Перед началом операции мы снарядились в походную одежду, взяв с собой по одному револьверу, запас патронов, нож от Анисима типа НР-40, рогатки, и по два метательных ножа, ушедшие за голенище сапог.
Было решено выводить и грузить варнаков по одному. Они в целом уже очухались, поэтому взяв первого, и приставив к его гениталиям нож сказал:
— Послушай Ерофей, верно, Ерофей?
— Да, Ерофей, — хриплым голосом ответил тот."
"— Слушай сюда. Сейчас мы пойдем вниз в вашу кибитку. Если по дороге ты на думаешь закричать, побежать или даже попрыгать, то имеешь все шансы не дожить до утра, да что-там нам в принципе не важно живого урода вывозить отсюда или мёртвого.
— Так все же убьете! — спросил, сощурив глаза бандит.
— Ну, тут такое дело, умереть то ведь тоже по-разному можно. Можно легко уйти, али с фантазией… — скривив злую ухмылку посмотрел в глаза варнаку и добавил, — а если сможешь нам все, что спросим поведать, да пользу принести, глядишь и потопчешь еще грешную землю.
На моих последних словах, Кузьмич крякнув, сопроводив это своим фирменным почесыванием бороды. «Думает Чапай», так можно было бы назвать картину этого мысленного процесса в голове у отставного фельдфебеля.
Ожидал многого, но в итоге мы загрузили в кибитку всех четырех бандитов. Кузьмич сел на козлы, а мы с братьями набились в кибитку с повторно связанными и молчащими в тряпочку варнаками.
— В тесноте, да не в обиде! — тихо продекламировал я, ставя пятку сапога на спину лежащего в ногах бандита.
Ехать решили за город, в ближайший лес. К нашему счастью, на дорогах было малолюдно, и за время пути из окон кибитки мы не наблюдали не нужного нам в этот момент оживления. Загнали кибитку по глубже в хвойный густой лес. Леха побежал устроить наблюдательный пост на дороге на случай, если появятся случайные свидетели. Он выбрал раскидистую ель и устроившись рядом с ней стал смотреть по сторонам.
Допрос трех был не долгий, да и с самого начала мы понимали, что эти ухари лишь шестерки, и спрашивать надо у главаря, того самого, что бесцеремонно вломился в наше жилье. Трое варнаков упокоились на дне оврага с пробитым сердцем.