В дальнем углу, в полумраке приметил какой-то сверток приличных размеров, и нехорошие мысли тут же усилились.
— Вот уроды! — сказал я, когда накрывал лица двух молоденьких девочек брезентом.
Мы все-таки не успели вовремя, эти твари уморили двух невинных жертв. И тут показалось, что кто-то кроме меня еще есть в помещении, Леха с Никитой пока наверху, пытаются оказать первую медицинскую помощь спасенной, и к новым звукам точно не имеют отношения. Тогда стал более детально обследовать стены, при этом внимательно прислушиваясь ко всем посторонним шумам.
Она оказалась не заперта, и толкнув вперед я прошел в помещение, где в лучах тускло горящей керосиновой лампы увидел клетки. Это были клетки для людей…
— На сколько нужно потерять все человеческое в себе, чтобы творить такое? — подумал я, проходя дальше.
В последней из них нашел двух девочек. Видимо это очередные жертвы, которые дожидались, пока освободиться место на дьявольском столе этих вивисекторов.
Никита остался с раненой, которую разместили, по-видимому, в одной из спален для дворовых людишек на первом этаже.
Как поведут себя девушки при освобождении я не знаю, потому решил, что лучше будет если они еще немного посидят, пока закончим дело с уродами.
— Девушки, не бойтесь! Мы пришли Вас освободить, и скоро это сделаем. Но немного Вам еще придется посидеть в этой грязной камере, поэтому наберитесь терпения.
Леха, спустившийся ко мне, прихватил большой кувшин морса с кухни и здоровый пирог, по-видимому, с капустой.
Мы выезжали из особняка графа Раулевича Антона Исидоровича на двух неприметных пролетках, что по внешнему виду они еще несколько часов назад развозили жителей столицы по делам. Конюшня с выездами графа находилось метрах в пятистах от особняка и была достаточно большой. Кроме этих двух экспроприированных транспортных средств были и несколько статусных, видимо предназначенных для самого графа.