— Вот именно. Сначала от дыбы отмазал, потом от плахи, поверил тебе, а ты, вместо того чтоб делом заниматься, бандитский беспредел устраивать начал?
— Ну я…. — Ты что здесь устроил? — рявкнул царь, — Тебе что, жалованья мало? Решил хлеб у Кощея отбить? Паству его под себя подмять?
— Что? Никола настучал? — расстроился Виталий.
— Никола тебе теперь в пояс кланяется. Тридцать процентов — это тебе не пятьдесят. Но ты же ведь царский сплетник! Должен был моими глазами и ушами быть, а когда дело с газетой с мертвой точки сдвинется, то и рупором! А ты вместо этого, сразу, как должность получил, в первую же ночь устроил драку с поджогом в Нижнем граде, а во вторую стрельбу у Вороньей горы.
— Прибьет меня Кощей, и все дела, — пожал плечами юноша.
— Прибьет — это полбеды. А если сейчас опять передел собственности начнется? Ты даже представить себе не можешь, сколько мне сил стоило навести в Великореченске относительный порядок.
Ты знаешь, сколько на тебя за одну ночь жалоб накатали? Мордобой, разорение винных лавок…
— И где все эти жалобы?
— К утру обратно забрали. Кое-кто за тебя хорошо похлопотал.
— И кто этот «кое-кто»?
Царь в упор посмотрел на царского сплетника:
— Кощей. Его братва до утра пострадавших обрабатывала.
— Что? — ахнул юноша. — Да я ж на него… Зачем ему это?"
"— Вот и я о том: зачем ему это? Кого припугнули, кому денежек ссудили, кому скидку на добровольно-принудительные взносы Костлявому сделали. Одним словом, ты этот беспредел кончай. Мне Кощея с Доном вот так хватает, — чиркнул себя пальцем по горлу Гордон, — Бояре воду мутят, купцы достали, а теперь и ты еще со своей бригадой. Кстати, откуда ты их выкопал?
— Да вот решил работников себе нанять. Дел по организации газеты невпроворот…
— Ну надо же! Врешь и не краснеешь.
— Царь-батюшка, не успею! — всполошился Виталий.
— Не успеешь сделать газету, тогда успеешь примерить испанский сапог. Мал юта будет очень рад. А то он уже на себе эксперименты ставить начал.
— Но как же…
— Ничего не знаю! И чтоб задание бояр выполнил.