А вот дальше ничего не помнил, и, как оказался на подворье Янки Вдовицы, мог только догадываться, а уж каким образом умудрился замочить Гордона и где их пути пересеклись, юноша вообще в упор не знал. Да и замочил ли? Вот в чем вопрос. Как говорят законники его родного мира: нет тела — нет убийства. Да и зачем ему мочить Гордона? Классный мужик, хотя и с придурью. И вообще, он же просто пропал! Может, у вдовушки какой завис, а тут такой кипеж подняли. Все-таки мудро продуман этот вопрос в его родном мире. В том, который в Рамодановске… блин! В котором Рамодановск! Виталик оторвал жбан от головы, приложил его к губам и еще раз отхлебнул.
— Да, неудачный пример.
Голубая тень, выскользнувшая из стены, заставила царского сплетника вздрогнуть. Он потряс головой, сделал еще один длинный глоток.
— Допился. Глюки пошли. Белая горячка. Белка. — Виталик откинул в сторону опустевший жбан, яростно потер глаза. Голубой сгусток продолжал висеть в воздухе и исчезать не собирался. — Нет, на белку ты не похож. Колер не тот. И на охрану не тянешь. Стражники обычно через дверь заходят. Будем думать дальше: кто ж ты можешь быть? А может, сам подскажешь? В голове шумит. Не будем в шарады играть.
— Привидение, — обиженным тоном сказала тень. — Мог бы и сам догадаться.
— Ну и чего тебе надо, привидение?
— Испугать хочу."
"— Знаешь, я так устал после вчерашнего, что пугаться сил нет, — тяжко вздохнул Виталик. — Да и чем меня испугаешь? Оборотня видел, бесов с чертями видел, с Кощеем вчера на брудершафт водку жрал. И чего мне после этого бояться? Тебя, воздушного, плевком перешибить можно. Так что иди, сердешный, не до тебя мне сейчас.
— Да что ж такое! — захныкал призрак. — Почему меня никто не боится? Эти, в черном, тут сидели не боялись, а теперь ты!
— В черном? — насторожился Виталик.
— Ага. Я к одному симпатичненькому попытался пристроиться, а он мне в глаз! Знаешь, как обидно!
— Ассасины… — дошло до царского сплетника. — А зачем ты к нему пристраивался?
— Так я ж голубое привидение, — проникновенно сказал призрак.
Вот тут Виталику действительно стало страшно, но он постарался виду не подать.
— Попробуй только рядом сесть, — набычился сплетник. — Если я дам в глаз, тебе не только обидно будет.