— Сам допер! — гордо сказал кузнец.
— И это самое ценное. Вот теперь точно знаю: дело пойдет. С такими кадрами я горы сверну!
— Я тут на досуге еще один пресс соорудил, — похвастался кузнец, — и кое-что на нем уже отпечатал.
— Это еще зачем?
— Ну надо же было эти буковки на чем-то проверить. Помнишь, ты насчет визиток мне говорил?
— Это когда? — насторожился Виталик.
— Когда твое выздоровление праздновали.
— О господи, — простонал юноша, — чую, чего я только тогда по пьяни не наговорил!
— Так я их тебе сделал! — обрадовал его Левша и потащил своего боярина за шлифовальный станок.
— Офигеть… — пробормотал пораженный царский сплетник.
Визитки были самые разнообразные. Львиная доля их была выполнена на аккуратных прямоугольниках плотного белоснежного ватмана, купленного кузнецом явно в иноземной лавке «Писчебумажные товары» на центральном базаре Великореченска, но особо выделялись среди них несколько десятков тонких пластин, сверкавших золотыми буквами.
Виталик осторожно взял одну из них в руки.
— Это подарок тебе, барин. Три червонца на это дело не пожалел, — гордо сказал Левша, — два рубля серебряных, ну и меди чуток для прочности добавил. Лично отливал, ковал, а потом чеканный оттиск со специальной заготовки делал!
— Технологию ты, я смотрю, освоил, — хмыкнул юноша.
— Можно и расплачиваться, — пожал плечами Левша. — Но вообще-то я тебе эти визитки для царя-батюшки приготовил али еще каких важных особ. А для купчишек всяких да черного люда и такие сойдут, — кивнул он на бумажные прямоугольники.
— И то верно, — пробормотал Виталик, вчитываясь в золотые строки. Надпись на визитке впечатляла:
«Податель сего, царский сплетник Виталий Алексеевич Войко, боярин Заовражной низменности, Засечного кряжа и Сварожской гати, глава боярской думы, является главным криминальным авторитетом Великореченска и всея Руси, а потому все должны его бояться, сразу в ножки падать и кланяться, ибо страшен он в гневе праведном.
— Упасть и не встать! — радостно заржал сплетник.
— Ты чего? — насторожился кузнец.