— Отец родной, дай! Я чувствую: у тебя есть!
— Что есть?
— Да тише ты! — замахал на него руками мужичок. — Услышат!
— Шемаханы?
— Они, треклятые! Ну дай хоть капельку. Я же знаю: у тебя есть!
— А что взамен? — усмехнулся Виталик.
— Одно желание. Любое.
— Любое?
— Любое!
— Какая щедрость. Ну тогда держи, — хмыкнул юноша, выдергивая из сумки бутылку самогона.
Мужичок одним ударом по днищу бутылки вышиб пробку, и ядреный самопляс забулькал в его луженой глотке. Внутри здания библиотеки опять поднялся шум.
— Где он?
— Упустили, бездельники!
— Он не мог далеко уйти!
До Виталика не сразу дошло, что речь звучит не русская, но он все прекрасно понимал от слова до слова! Это так поразило царского сплетника, что он впал в ступор, застыв с отвисшей челюстью.
— Вали отсюда, придурок! Желание за мной, — прошипел мужик, плюхая ему в руки опустевший пузырь, и нырнул в глубь библиотеки.
— Ты где был, урод? — донеся до Виталика оттуда слегка подрагивающий от ярости женский голос. — Тебе сказали: за порог ни ногой!
Царский сплетник понял, что здесь он теперь точно лишний, и ринулся в сторону ворот, спеша слинять с посольской слободы.
22
Уже заходя в сени подворья Вдовицы, Виталик понял, что у них гости. Со стороны гридницы до него доносились приглушенные женские голоса.
— Кто-кто в теремочке живет? — весело спросил он, распахивая дверь. — Кто-кто в невысоком жи… — Сплетник осекся, увидев заплаканную Василису.
Царица сидела за столом, прикрыв лицо ладошками, а из-под них на столешницу капали слезы.
— Заходи, — хмуро буркнула постояльцу Янка. Девушка стояла около тетки, неловко поглаживая ее по спине. — Ты где был?
— Свежим воздухом дышал. Соловушек хотел послушать. А то ко мне тут один дятел во-о-от с таким клювом прилетал. Явно не соловей. Такого мне накаркал, что сразу стало не до сна. Но об этом давай потом. Что тут у вас случилось?
Виталий подошел к столу, опустил сумку на пол и сел напротив Василисы.
— Гордон пропал, — всхлипнула царица.
— Что, опять? Ну это уже слишком! — возмутился царский сплетник. — Что за моду такую взял — деру давать без спросу? Ей-богу, царица-матушка, так хочется порой навтыкать державному за его фокусы.
— Если найдешь, втыкай, — опять всхлипнула Василиса, — разрешаю."
"— Нельзя, — с сожалением вздохнул Виталик, — покушение на честь и достоинство царя. Оскорбление действием. Никак нельзя. После этого мне только один путь будет — на плаху.