Брехня все это… Стоп, но я ведь там только что был, — нахмурился юноша, покосившись на шемаханское посольство, — и не видел ни игровых столов, ни рулеток…"
"— Правильно. И не увидишь. Первый этаж — это фасад, шемаханское посольство, а подвалы, где раньше книги хранились, — игровой клуб. И работает он только по ночам. Вчера было что-то вроде его открытия.
— Я не я буду, если не устрою его закрытие, — еле слышно пробормотал себе под нос царский сплетник.
— Что? — не понял Кощей.
— Так, ничего. Мысли вслух.
— Да-а-а… Отлично мы там провели время.
— Я ее получил. Только не вчера, а сегодня, и не через Гордона, а через Василису.
— Тогда понятно. Надеюсь, сегодня вечером придешь. Я лично непременно буду. Так приятно нервы пощекотать, пока шарик катится по рулетке, или мозги напрячь за карточным столом. Ты знаешь, оказывается, покер довольно премудрая игра. Гораздо сложнее нашего дурачка.
— Не может быть! — округлил глазки юноша.
— Точно тебе говорю. Да ты приходи вечером. Я тебя обучу. Первую партию играем просто так, а потом начнем на интерес.
— Заметано. Во сколько начинается это мероприятие?
— Вчера началось с десяти, но многие подошли к девяти, за три часа до полуночи. Ну для разминки сначала была выпивка, танцы…
— Все понятно. Приду.
— Можешь, если сильно чем-то занят будешь, подходить к полуночи. Мелочь всякая к тому времени уже проиграется, а в полночь начнется настоящая игра. По крайней мере, вчера было именно так.
К столику вернулся немецкий посол с чашечкой дымящегося кофе в руках. Кощей поднялся ему навстречу.
— Ну все, Вилли, мы с вами договорились. Часа через два мои мальчики подгонят телеги под товар и доставят вам деньги. Всю сумму целиком.
Кощей кивком попрощался и, поигрывая тросточкой, неспешно удалился.
— О! — восхищенно сказал Вилли Шварцкопф, ставя перед Виталиком кофе. — С вами рапотать отин утовольствий! Я получать отшень балшой прибыль. — Тут он увидел золотую карточку, которую Виталик задумчиво вертел в руках.
— И много он вам проиграл? — заинтересовался Виталик, прихлебывая горячий кофе.
— Он не проиграть. Он занимать. Пятнатцать тысяч.
— Ого! Это сколько же он шемаханам продул?
— Я не знать.