— Ну вот, царь-батюшка первым делом потребовал вина…
— И вместе с казначеем отрубился, — закончил за банщика Виталик. — Значит, народу ночью было много?
— Полно.
— Отлично. Значит, наше заведение начинает приносить доход. А в плане ЦРУ есть результаты? Бояре да купцы меж собой ни о чем интересном не говорили?
— Говорили.
— Что?
— Что царь-батюшка у шемахан крупно проигрался.
— Крупно — это как? Озвучь цифру.
— Сто тысяч золотом продул.
— Ох и ни фига себе! — ахнул Виталик.
В голове царского сплетника возник вполне естественный вопрос: если державный столько шемаханам продул, то почему тогда до сих пор жив? При патологической жадности Гордона, навеянной вражеским заклятием, он после такого проигрыша просто обязан был удавиться.
— Веди меня к нему, — приказал Виталик.
Василий поспешил распахнуть перед ним двери парадного входа комплекса и повел его за собой. Царь оказался в своих апартаментах. В окружении полуголых девиц он блаженствовал в обнимку с початой бутылкой водки, одновременно попыхивая кальяном, и, судя по всему, был уже наполовину в нирване.
— О! Царский сплетник! — заорал он и начал пинать дрыхнувшего неподалеку на шелковых подушках казначея. Абрам Соломонович пару раз хрюкнул во сне, но просыпаться категорически отказался. — Э… — досадливо махнул рукой державный. Из зажатой в руке бутылки во все стороны полетели брызги. — Хлипкий народ! Совсем пить не умеет.
— Из запоя не выходили? Помню, — успокоил царя Виталик, обвел грозным взглядом полуголых девиц, повернулся к Василию. — Всех лишних отсюда вон. И этого тоже, — ткнул он пальцем в казначея. — Мне с царем-батюшкой ряд вопросов приватно перетереть надо.
Приказание было исполнено молниеносно. Девиц как ветром сдуло, а казначея Василий легко, как мешок с картошкой, перекинул через плечо и потащил его к выходу.
— Нет, как прикажешь все это понимать? — начал возмущаться Гордон. — Кто тут у нас царь: я или ты?
— Вот и я об этом думаю, — сердито откликнулся Виталик, которого уже фокусы державного достали. — Ты что вытворяешь, царь? Супруга твоя все глаза проплакала.