— Говорю же вам, антихрист он, колдун! — завопил боярин Жеребцов. — На костер его! Он и тебя, царица-матушка, околдовал, и думу…
— Точно! Дума! — радостно треснул по подлокотнику трона царь, выудил из кармана карандаш и вписал первое угаданное слово.
Дума дружно треснула себя ладонями по лбу, да так что боярские шапки полетели на пол, и тоже начала портить бумагу.
— Я ж говорю, всех околдовал, — простонал боярин Жеребцов. — Куда только Малюта смотрит! На кол его надо, на кол!
Однако Малюте было в тот момент не до того.
— Чего тебе, Малюта?
— Да тут вопросик непонятный. Кто в темнице сырой за царя-батюшку горой? Пять букв.
— Иди отсюда! — зарядил царь скипетром по лбу Малюте. — Не подглядывай!
— Ну что тебе стоит! — заканючил палач, потирая набухающую шишку.
— Иди отсюда, а то палачу отдам!
— Да я и есть палач.
— О! Точно. Палач!"
"Гордон с удовольствием вписал в кроссворд второе угаданное слово.
— Ну вот, и палача околдовал! — окончательно расстроился боярин Жеребцов и начал вписывать в кроссворд отгаданное Гордоном слово. — Гммм… а по буковкам подходит. Действительно палач.
— А вы читали анекдот про конюха и купеческую дочку? — спросил кто-то из бояр.
Ответом ему был дружный хохот.
— Это что, — утирая выступившие от смеха слезы, выдавил из себя боярин Калита. — А вот анекдот про стрельца, который в шкафу от муженька зазнобы прятался…
Тут уже вся дума просто рухнула.
— И у кого-то еще хватает наглости ругать мою газету, — хмыкнул юноша.
— Слышь, сплетник, а награда-то какая будет? — Царь-батюшка азартно разгадывал кроссворд.
Свой бесплатный экземпляр газеты он получил гораздо раньше подданных, успел поржать над анекдотами, и теперь его интересовал только приз.
— Я хоть и не царь, — хмыкнул Виталик, — но награда будет царская, поверь мне.
Это обещание заставило всю думу встрепенуться, и бородатые бояре устроили настоящий мозговой штурм. Царский сплетник довольно улыбнулся. Все пока шло нормально, строго по намеченному им плану. Даже царь-батюшка ведет себя пока корректно. До сих пор не прокололся. А вот царица-матушка волнуется. Может, стоило ее все же посвятить во все детали? Впрочем, теперь уже поздно.