— Слушай, любезный, — обратился к нему царский сплетник, — а у вас корейская кухня есть?
— Не извольте беспокоиться, есть!
— Вот и не вздумай нам ее подавать! Все, кроме шампанского, отсюда убрать и накрыть стол по-новому! И давай-ка что-нибудь наше, исконно русское. Икорку черную, щучьи головы верченые или еще там чего… — Юноша выудил из кармана золотой и кинул его половому, — Короче, сделай все красиво. Сдачу можешь оставить себе на чай.
У полового нервы были крепче, чем у Ваньки Левши.
— Цыган заказывать будете? — внезапно севшим голосом просипел половой.
— Обойдемся, — небрежно махнул рукой Виталий.
Половой низко, в пояс, поклонился и умчался на кухню выполнять заказ. Янка облокотилась локотками о стол, подперла ладошками щеки и уставилась на царского сплетника как на больного.
— Да ты, оказывается, мот.
Юноша понял, что с чаевыми он, кажется, переборщил.
— Я не мот. У меня просто на кармане денежек мельче не было.
— А в лавку менял зайти было не судьба?
— Да чего там менять-то? Этот золотой меня не спасет, — начал оправдываться Виталий. — На тридцать пять червонцев газету все равно не поднять. Напарил меня царь-батюшка. А уж как распинался! Работа и материал тут дешевые! Как же! Я тут одного мастерового подрядил буковки на дощечки мне к утру вырезать, так он с меня целый алтын слупил!
— Это, конечно, много, — хмыкнула Янка, — Дорогого мастера нанял.
— Дал ему золотой в качестве аванса…
— Ну ты идио-о-от… — пригорюнилась Янка. — Да он за этот золотой год на тебя пахать в поте лица обязан и в ножки при этом кланяться. Ты что, совсем цены деньгам не знаешь?
— Местным — нет.
— А спросить — это так сложно! Ну до чего же ты еще темный! Хорошо, что я тебя одного во все тяжкие не пустила. Ладно, слушай и запоминай!
И пока половые накрывали по-новому на стол, девушка начала читать лекцию своему постояльцу.
Полученные сведения, вместо того чтобы расстроить, резко подняли настроение юноше.