Запаниковал и со злости начал призывать на помощь такие силы, к которым ни один нормальный маг в здравом уме прибегать не станет. Спалившийся на первой же акции Никвас ударился в бега, больше опасаясь своего нового хозяина, чем гнева царя-батюшки и пищалей стрелецкой стражи. Он сделал это не зря. Гордей организовал за ним натуральную охоту, опасаясь, что тот попадет в руки царского сплетника и раскроет ему все карты. Больше месяца искал, но, найдя, убивать не стал. Кузьминична спасла сына, умолив Гордея пощадить слугу своего верного.
— Откуда у тебя такие подробности о жизни Гордея за границей? — резко спросил Виталик, как только Кузьминична закончила исповедь.
— Тишайший рассказал, — всхлипнула повитуха, — а Тишайшему сам Гордей об этом поведал, когда своими подвигами хвастался. Я же за боярином ухаживаю. Еду приношу, убираю за ним…
— Так Тишайший здесь? — изумился юноша.
— Здесь.
— Ясно. Значит, после пираний эта сволочь шемаханскую царицу призвал, а сейчас кого? Не знаешь?
— Какую-то Лилию.
— Лилию? — ахнул Виталик. — Твою мать! Лилька!
Мозаика сложилась до конца, и Виталик по-настоящему испугался. Враг все это время находился под боком, на что он способен, неизвестно, и главное — Янка об этом ничего не знает!
— Что-нибудь об их ближайших планах знаешь?
— Знаю.
Виталик поднялся из-за стола, рывком поднял с пола Никваса.
— Веди, — приказал сплетник повитухе.
— Куда? — испуганно спросила Кузьминична.
— К Тишайшему.
Седой, морщинистый старик лежал на топчане и даже головы не повернул на звук открывающейся двери.
— Опять пришел, гаденыш? — мрачно спросил он.
Что-то загрохотало, и в его узилище кубарем вкатился Никвас.
— Ты как сюда вошел? — изумился он.
— Ножками. Подъем, боярин, пора на волю. Считай, что срок ты отмотал.
Старик поднялся, глянул на Никваса. Глаза стали колючими и злыми.
— Спокойно, уважаемый, разборки все потом, — тормознул боярина Виталик. — Не забывай, что твой приемыш — сильный маг. Он и не таких обламывал.