В квартире срач, сам оброс
— Да мне все равно, — шумно выдохнул Степа. — Я просыпаться утром не хочу не то, что в порядок себя приводить.
— Ты до сих пор винишь себя?
— А кого мне ещё винить? — огрызнулся он. — Когда моя беременная жена корчилась на полу, чтобы меня не разбудить.
— Ты был с суток и не мог предвидеть…. — Захар покачал головой. Ситуация вышла дичайшая и, в общем, никто не виноват. Но ведь как-то с этим надо жить.
— Я должен был хотя бы уделить ей время, спросить, как она себя чувствует, а я прошел мимо словно ее вообще не существует и упал спать, — сокрушался Степан, заново расковыривая незаживающие раны.
— А дальше?
— Проснулся от того, что телефон где-то разрывается. Прикрикнул ещё, чтобы взяла наконец трубку. А когда не ответила встал. Выхожу, а она….
— Степ, я знаю, что никакие слова не облегчат боль утраты, не сотрут чувство вины и отчаяния, — говорил Захар, не повышая голоса, но каждое слово звучало, как удар молота. — Думаешь, запьешься, и все станет легче?
Степан не ответил, только посмотрел на Захара с таким выражением, будто тот задавал риторические вопросы.
— Знаешь, что ты делаешь? — продолжил Архипов. — Если ты сейчас не найдешь в себе силы встать, то уже никогда не поднимешься. Это твой выбор, Степа.
В комнате повисла напряженная тишина. Захар внимательно смотрел на друга, пока тот не отвернулся, сжимая руки.
Он все сказал. Добавить было нечего и не стал больше давить. Он поднялся, открыл окна, выпуская застоявшийся воздух, и собрал бутылки в пакет. Степан сначала молчал, но затем неохотно поднялся и помог ему.
— Ты не можешь делать это в одиночку, — сказал Захар, вытирая стол. — Но ты должен сделать первый шаг. Слышишь?
Степан молча кивнул. Он выглядел сломленным, но внутри, где-то в глубине, появился слабый проблеск.
— Я попробую.… — тихо сказал он, не поднимая глаз. Его голос дрожал, как будто даже эти слова давались ему с невероятным трудом. — Но я не знаю, хватит ли у меня сил.…
— Этого достаточно на сегодня, — ответил Захар, положив руку ему на плечо.
Глава 12
Степан открыл глаза. Потолок давил, серый и безжизненный, как бетон под завалами. Через щели в шторах просачивался робкий свет — не столько утешительный, сколько безучастный. В голове стучало с ритмом аварийного молота, а во рту — вкус меди, кислоты и пепла.
Степа медленно поднялся с дивана, чувствуя, как каждая мышца протестует. Заснул прямо здесь, в одежде, среди развалин собственной жизни.