Мне бы занять до калыма, в выходной подработаю мужем на час, верну сразу.
Захар мягко усмехнулся и похлопал его по плечу:
— Без проблем, Клим, дам сколько нужно, потом разберемся. Не тороплю.
— Спасибо, — облегченно выдохнул Клим, и вдруг его лицо снова стало серьёзным. Он глянул в сторону, будто вспомнил что-то важное. — Слушай, тут ещё кое-что....
— Что случилось? — Захар насторожился.
Клим вздохнул глубоко и чуть понизил голос:
— Степа, как вернулся совсем с катушек слетает. Он становится неуправляемым, рискует постоянно, — Клим не считал себя стукачом, искренне переживал за товарища.
Захар медленно кивнул, тяжело вздыхая:
— Я вижу. Но что ты предлагаешь?
— Может психолога попробовать? — Клим посмотрел прямо в глаза командиру. — Пока не поздно.
Захар усмехнулся, но без веселья:
— Как будто он пойдет. Кураж поймал.
Клим жестко сжал губы, глядя куда-то вдаль:
— Тогда он просто убьется.
Наступила тишина. Захар отвел взгляд, задумчиво кивнув:
— Знаю, Клим, знаю.... Я попробую поговорить.…
В спортивном зале царил шум: звучали удары перчаток, глухие вздохи и сдержанный смех. Ян и Майя, полностью сосредоточенные на спарринге, двигались легко и уверенно, обмениваясь быстрыми выпадами и уклонениями. Степан молча работал со штангой в другом углу, сосредоточенно глядя перед собой, мышцы напряжены, взгляд твердый.
Захар тихо вошел в зал, кивнул Яну и Майе, и направился прямиком к Степану, остановившись рядом с ним.
— Степа, разговор есть, — спокойно сказал он, стараясь выглядеть непринужденно.
Степан осторожно опустил штангу на стойку и выпрямился, внимательно глядя на командира:
— Я слушаю.
— Ты перегибаешь. Я понимаю, ты хочешь спасти всех, но…. — Захар выдержал короткую паузу, — Сейчас твоя работа граничит с безрассудством. Может, тебе стоит поговорить с психологом?
Лицо Степана мгновенно напряглось, взгляд стал жестче:
— Со мной всё нормально, Захар.
— Степа, это не признак слабости, — мягко возразил Захар. — Это помощь, и она никому не помешает.
Степан решительно покачал головой:
— Я справляюсь, командир. Все под контролем.
Захар тяжело вздохнул, поняв, что настаивать бесполезно:
— Я не могу тебя заставить. Повода пока нет.