К моей неожиданности, он поддержал это настроение, и по залу раскатился настораживающий смех Князева-старшего, который следом будничным тоном заметил:
– Вот, что бывает, когда дети отбиваются от рук.
Внутренности сжались в дурном предчувствии еще до того, как я получила резкий удар по лицу. И меня оглушило так, что я едва устояла на ногах! Затем, не давая прийти в себя, грубая рука отца впилась в мои волосы.
– Безмозглая шлюха! – выплюнул он мне в лицо вмиг изменившимся тоном. – Ты хоть понимаешь, что натворила!?
Он вновь ударил меня ладонью по виску и щеке.
Жесткое падение выбило крик из моего горла. Я упала боком на журнальный столик, который треснул от силы удара. Или это были мои ребра?..
Скатившись на пол, я под воздействием инстинкта самосохранения поспешила встать хотя бы на руки и увидела, что отец стремительно приближается.
– Нет!.. Нет! – крикнула я испуганно.
Выставила локоть, за секунду осознав, что он собирается ударить меня ногой! И в его глазах было столько хладнокровия, столько ярости, что кровь застыла в жилах.
– С дороги! – рявкнул отец.
Резко распахнув глаза, я уставилась на огромную тень рядом с собой.
– Извиняюсь. Без вариантов, – сдержанно пробасил лысый бугай, стеной вставший между мной и чудовищем, которое никак не могло быть моим родным человеком.
Со всхлипами отползая к дивану как побитая собака, я увидела, что к разъяренному отцу подбежал Матвей.
– Отец, не надо! – попросил он, положив руку на мужское плечо.
Наши взгляды встретились. Я буквально молила брата глазами остановить это! И Матвей не отпускал плечо отца. Словно его приморозило к нему. Для брата это было так же дико… Папа ведь никогда и пальцем меня не трогал. Никогда!
– Убогая дрянь! – презрительно бросил Князев-старший, оправляя пиджак. – Ты решила, что достаточно самостоятельна, чтобы действовать за моей спиной?! Значит, и отвечать за все будешь сама! Поняла меня?!
Порезав взглядом моего лысого защитника, отец размашистым шагом направился к Астахову.
– Все еще ждешь предложений, Ярый? – Смачный плевок приземлился к ногам хозяина дома, взгляд которого стал острым будто лезвие. – Вот тебе мое предложение! Она – единственная акция, которая тебе достанется. Распоряжайся и ни в чем себе не отказывай!
Довольный хохот отца раскатился по всему залу.
Я еще не осознавала, что он сказал Астахову.