Поздоровавшийся с ним человек в форме с погонами подполковника удивленно посмотрел вслед Шаркову, покачал головой и, пройдя в конец коридора, заглянул в один из кабинетов.
– Как жизнь молодая? – весело поинтересовался он у сотрудников департамента, который возглавлял генерал Шарков. – А чего это ваш генерал весь переделанный, на себя не похож? Какие-то новые команды сверху пришли, что ли?
– Да оборзел совсем, – ворчливо отозвался один из сотрудников, тот, что помоложе. – Орет как нанятый. Команд никаких вроде не поступало, во всяком случае, нам не говорили.
Его коллега, сидящий за соседним столом, неодобрительно глянул на своего словоохотливого товарища: критиковать руководство допустимо только в узком кругу доверенных-проверенных сослуживцев, а этот подполковник, хоть и давно им знакомый, но все-таки из другого подразделения. Впрочем, товарища можно и понять, и простить: из кабинета генерала вернулся сам не свой, злобно матерился, разбрасывал бумаги и едва не шарахнул кулаком по клавиатуре компьютера, хорошо, что вовремя опомнился и удержался.
– Может, случилось что? – Лицо подполковника приобрело выражение озабоченности и готовности сочувствовать. – Дома, в семье? Все же люди живые.
– Ага, – злобно буркнул неудачливый составитель комплексного плана, – в семье. Баба не дала. А на нас срывается.
Подполковник улыбнулся одновременно понимающе и укоризненно.
– Будь добрее, сынок, – сказал он.
Покинув кабинет, подполковник поднялся двумя этажами выше, зашел к себе, запер дверь изнутри и позвонил по телефону.
– У Шаркова что-то происходит, – быстро и негромко проговорил он. – Да, в последнее время… Нервничает, плохо владеет собой… Да, я понял, сделаю.
Дзюба
Совещание прошло довольно гладко, точнее, та его часть, на которой присутствовал Роман Дзюба.