Ещё три четверти удалось засолить и развесить на нескольких верёвках, натянутых над землёй. Там оно и вялилось, распространяя вокруг… Хотел бы я сказать, что аппетитный аромат, но нет! Это была такая ужасающая вонища, что мутило ещё на подходе.
Днём пищевой рефицератор меня обрадовал. Выплюнул четыре новых упаковки галет — это плюс к четырём уже имеющимся. И забрал мясо и листья для новой партии, которая появится только завтра. После этого мне удалось перетащить ещё немного мяса в хранилище. Но всё это были полумеры… И я пошёл искать тех, у кого есть баллы на свои рефицераторы.
— Скажи-ка мне, Кострома… А есть ли у тебя тысяча сто семьдесят пять балов? — с самым невинным лицом спросил я.
— Ты чего задумал? — валькирия на провокацию не поддалась и строго оглядела меня с головы до ног.
— Понимаешь, у меня мясо пропадает! — пояснил я. — Всё что мог, уже спрятал! Но мой пищевой отсек выдает не больше четырёх упаковок галет в день.
— И ты хочешь, чтобы ещё кто-то открыл у себя производство? Так? — подняв бровь, уточнила девушка.
— Ага, хочу… Да и нам это очень нужно! — я улыбнулся самой милой улыбкой, какой умел, но нужного эффекта почему-то не добился.
— У нашей группы пока что еды — хоть завались! — нахмурилась Кострома. — А ты хочешь даже испорченное мясо на еду пустить?!
Я промолчал. И правильно сделал, потому что, видимо, задел за больное. В какой-то момент мне даже казалось, что Кострома меня стукнет, но она глубоко вдохнула, выдохнула… И ответила уже спокойно:
— Вано, не ищи добровольцев.
— Почему?
— А ты вспомни, что тебя от всех остальных отличает! Точнее, твою капсулу. И почему ты вызвался для крокодиллы приманкой быть! И почему согласился по лесу ходить и пробовать неизвестные растения! Помнишь, золото моё забывчивое?
— Чёрт…Как всё очевидно! — я хлопнул себя по лбу.
— Именно, что очевидно… — согласилась Кострома. — Так что не жди, что сейчас люди будут тратиться. Пока каждый не будет уверен в том, что может в случае чего возродиться — никто и лишнего балла не потратит! Уж извини, такова жизнь… В общей, действуй сам.
Хорошо, что сначала к Костроме пошёл. Она человек понимающий. А значит, рассказывать другим о моей забывчивости не станет. Просто забывчивость-то оказалась такой — с душком, на грани эгоизма. Я-то всем, включая вторую жизнь, был обеспечен уже давно. А вот другие члены группы могли только мечтать об этом.