Ничего не болит только у покойников. Поэтому я заставил себя выползти из-под навеса. И даже сесть. На два этих простейших действия был потрачен целый час.
Наверно, я был похож на какого-то пришибленного жука, лежащего на спине. Руки шевелятся, как хотят, ноги шевелятся, как хотят… Всё это напоминало мои первые пробуждения. С той лишь разницей, что теперь никто не мог мне помочь. И я заставил себя двигаться.
Я рычал от бессилия. И плакал от собственной никчёмности и обиды. Но с каждым движением ко мне медленно возвращался контроль над телом.
Две других отдал Русому.
Спустя два часа я утвердился на ногах и побрёл в выгоревший лес. Мои ноги, шаркающие по земле, поднимали в воздух пепел и гарь. А лёгкие вдыхали эту дрянь, заставляя меня кашлять и выхаркивать кровавые сгустки. Но я шёл, двигался — и только это имело значение!..
Как маленькая шхуна, попавшая в шторм, я скользил по волнам боли, пересекая бескрайний, сцуко, океан страданий!.
А потом я выбрался из Страшной Пущи и пошёл к Алтарному…
Силы покинули меня, и я лежал…
На остатках упрямства я полз…
Меня несли… Было больно…
Кто-то что-то кричал…
Моя рука касается сенсора двери…
Меня пытаются засунуть в медицинскую капсулу…
Отказывает зрение… Но экран на роговице глаза ещё может посылать сигналы в мозг…
Оплата лечения составляет: 15331 балл.
Для восстановления тканей нужно потратить 4,63% запасов биологического материала из репликационных запасов.
Желаете начать лечение?
Сам собой, да!.. Укол в шею — это больно… Но мне и без того больно… Я уже даже не дёргаюсь…
А потом боль начинает отпускать, сменяясь ощущением прохлады. Оно распространяется от места укола и медленно охватывает всё моё измочаленное тело. И когда прохлада, наконец, окутывает голову — наступает спасительная тьма…
Глава 17.
Дневник Листова И.А.
День сорок восьмой. Почти как герой.
— Полтора миллиона баллов, Вано! Погнутые! — Кукушкин подтолкнул ко мне винтовку. — Вот он, твой трофей…
Я очень внимательно осмотрел оружие. И даже признал, что мы с ним встречались. Очень уж знакомым было ощущение, когда взял винтовку в руки.
— Так вы ругаетесь или радуетесь? — как бы между делом, уточнил я.