— А повторить, за что тогда начислил, не можешь? — не поверил я.
— Нет… Сам вспоминай. У вас, людей, мозги всё запоминают. Это вы от них ответа добиться не можете! — СИПИН был неумолим.
Пришлось и дальше вспоминать…
— Вано! — от попыток вспомнить отвлёк голос мэра, который требовательно протягивал мне кусок коры. — Твоё разрешение… Ты вообще не слушал?!
— Извини, Иваныч… Не слушал… А… — я остановился, почувствовав, как что-то мелькнуло на самом краю сознания.
Я поднял палец, заставляя всех умолкнуть, а сам попытался ухватить это воспоминание… Но первое, что я вспомнил — так это странное подозрение, возникшее у меня, когда я увидел первый труп.
«…Переходя горы, ты проломил череп одному местному хищнику…».
— Борода, а вы не посмотрели, кто на перевале воняет? — спросил я у рыбака.
— Вано, вот даже обидно такие вопросы слышать! — оскорбился тот. — Конечно же, НЕТ! Я что, по-твоему, тот человек, который подходит к разлагающемуся трупу и внимательно его осматривает?!
— Тише, тише… — попытался успокоить его Кукушкин.
— Да какое «тише»?! — взревел Борода. — Это что за наезды?!
— Это просто вопрос был, — совершенно спокойно ответил я. — Чего ты кричишь? Просто мне надо понять… Там, случаем, не хищник лежит?"
"— Хищник! — краснея и бледнея, подал голос Серый, а затем посмотрел на уставившихся на него Лёху и Бороду. И признался. — Ну я в сторону отходил… Видел… Там башка горной кисы лежала на кучке камней… Чё вы?
— Нафиг ты туда пошёл-то? — удивился Лёха.
— Да я не туда шёл! — возмутился Серый, а потом сник. — Ну ладно… Просто любопытно было…
— Грёбаный извращенец! — с омерзением констатировал Борода, и мне стало обидно за любознательного парня.
— Завидуешь, что ли? — удивлённо спросил я у Бороды, и пока главрыбак хватал ртом воздух, повернулся к Кукушкину: — Иваныч… Я, кажется, знаю, где искать!
— Что? — удивился мэр, а потом, видимо, догадался, округлил глаза и задал вопрос, глупее которого выдумать не мог: — Где?
Затем ещё подумал… И снова догадался:
— Там?!
— Там, почти уверен!.
— А знаешь, Вано? Извращенец тут ты! — неожиданно заявил Кукушкин. — При чём тут мёртвая голова?! Зачем?!
— Во мне умер Волан-де-Морт! — признался я. — Без памяти и не приходя в сознание, я готовил крестражи.
— Эй! О чём речь-то?! — возмутился Борода.