Наши дети родятся среди голодных племён кроманьонцев, закутанных в шкуры и кочующих по этому опасному миру в поисках добычи.
Пройдут десятки тысяч лет, прежде чем люди снова выстрадают свой первый закон. Закон, который ограничит нашу жестокость. Закон, который снова приоткроет дверцу к цивилизации и развитию. Это потом появятся первые философы, это потом защёлкают счёты первых математиков… Это потом закон позволит надменным физикам поучать всех вокруг, а зазнавшимся гуманитариям смеяться над обществом… Потом…
А сначала воцарится право силы.
"Я вдруг понял, что мы, люди — всего через шестьдесят дней, после того как оказались одни на незнакомой планете — остановились на краю. Дальше — только мрак дикости и холод ненависти. И не Витя сделает этот шаг…
Его сделают такие, как Павел и Аня. Сделают, смеясь над слабостью поверженных врагов, глумливо издеваясь над теми, кого победили, презрительно попинывая тех, кто остался без оружия.
А потом волна, порождённая этим открытием, сожрёт и Аню с Павлом. Потому что те окажутся слишком слабыми, чтобы сопротивляться.
А Витя… Он умудрился вложить двум идиотам в головы одну простую мысль.
Правда, лишь после очень долгой перезагрузки.
Глава 22. Определённо, теперь политико-криминальная
Дневник Листова И.А.
День шестьдесят первый. Выговор с объяснением…
— Так, красавчики… А теперь рассказывайте, что вы с девочкой сделали?! Вот прямо тут! — мэр нахмурился, глаза его метали молнии, а из ноздрей разве что пар не вырывался.
Но Кукушкин — это Кукушкин. Даже готовясь обрушить на нас с Витей громы и молнии, он придумал дурацкую легенду про инспекцию Большого Алтаря на скале. А чтобы никто не мешал, обеспечил полное исчезновение из окрестностей всех, у кого вообще есть уши.
— Вот те крест, Иваныч! Пальцем не тронули! — тут же ответил Витя. И даже крест предоставил.
Мэр перевёл суровый взгляд на меня.