Ой ё! Лучше бы я этого не делал!
Лучше бы я вообще сидел, не шевелясь!..
Потому что он сидел, не шевелясь. И все четыре страшных глаза с тройными зрачками, слегка светившиеся в темноте, пялились на меня. С большим гастрономическим интересом.
И стоило моей голове появиться над краем каменной колонны, как он начал действовать.
Его передняя часть, опираясь на четыре коротких мощных лапки, приподнялась над землёй. А ещё двумя передними конечностями он попытался дотянуться до камня. В то время как огромная башка оказалась задрана почти вертикально вверх.
А я отпрянул и жалобно заблеял, когда моё убежище содрогнулось, принимая на себя вес этой туши.
Прямо передо мной, как в замедленной съёмке, проплыла нижняя часть челюсти — белая, покрытая плотными кожаными наростами. В ней было больше метра, вот ей Богу!.. Целый метр с хвостиком этой ужасной челюсти!..
Я прощался с жизнью… Я с ужасом понимал, что не смогу бежать в темноте, а этой твари тьма — не помеха…"
"А челюсть так и застыла передо мной.
Но как же мне было страшно, ё-моё!..
Дневник Листова И.А.
День тридцать шестой. У каждого свой ужас.
— Давно он так? — уточнил я, пощёлкав пальцами перед носом у Трибэ.
А тот даже глазом не повёл. Так и сидел с широко раскрытыми глазами, полными ужаса. Вообще он представлял собой печальную картину… И до ужаса напоминал нервного алкоголика, искавшего всю ночь, где бы добыть спирт.
Встрёпанные волосы торчали дыбом, склеившись в потные лоскуты. Ногти на руках были тщательно обгрызены — вообще под корень. Под глазами залегли тёмные круги на пол-лица.
А кожа на физиономии стала бледной и сухой, как пергамент. Ощущение было такое, что Трибэ за ночь умудрился схуднуть, покормить вампира — и ещё где-то вдребадан напиться.
Впрочем, чего уж там… Наверняка все мы в походе не розами пахли.
— Да как подобрали утром, так и сидит! — признался Дунай.
— Может, духов смерти увидал, а? — с участием спросил Намжал.
— Сказки это всё, Намжал! Какие духи смерти? — возразила Светлана.