Помню, что все ее комиксы спрятал вместе с приставкой. Визг тогда стоял – мама не горюй! А вечером… Я, конечно, знал, что Сашка та еще мстительная козявка, но…
В итоге Толик весь следующий день провел на стульчаке. Ни о каких соревнованиях и речи не могло быть. Сестра подсыпала слабительное в его смузи из кураги, не пожадничала, аж два пакетика бахнула. Она, как никто, была в курсе, что брат каждый вечер пьет «эту кислую парашу» для очищения.
– Вот и очистился. Чуть в больницу не попал.
Денис припоминает, как Сашка теннисным мячиком почти попала ему в голову. Девчонка дикая, как волчонок.
– И ты ее отлупил? – Злого-то Толика трудно представить, а Толика, раздающий щелбаны в воспитательных целях, – абсолютно никак."
"– Куда ему? – за него отвечает Славка. Тот в знак солидарности хлопает друга по спине. – Он потом еще три дня на площадку не выходил. Лишиться возможности разделить победу с командой – то еще разочарование. Вы же победили тогда, да?
Толик кисло кивает.
Мурат смотрит на него пристально и выжидающе. Денис приподнимает бровь, мол, что? Мурат отзеркаливает и приподнимает тоже:
– Чего молчишь? Твоя очередь.
В сущности, рассказывать Денису нечего, кроме локальных шуток с Юрком, которые ребята не поймут. Он решает поднять то, что всплыло в памяти пару часов назад, когда Слава и Толик купались.
Когда маленький Денис впервые приехал в Ручейный, у него с самого начала не задались отношения с местной малышней, и обижали его часто.
– Вроде много детей было, но ярко запомнил только двух: первый вечно в хвосте прятался, наверное на шухере стоял, а второй конкретно бесил! Обзывал меня через забор толстым бурундуком.
Он невольно петушится. Славка шлепает себя по коленке, смеясь.