Потому что кто в здравом уме будет ради забавы муравьев есть?
– Ну, не совсем муравьев. Только их яд. – Толик спешит оправдаться, но легче от этого не становится.
Еще некоторое время они спорят о том, вредна ли муравьиная кислота для человека и стоит ли рисковать своим языком ради такой сомнительной экзотики, на что Слава не устает повторять: «Признай, что у тебя просто не было детства». Денис в ответ привычно петушится, доказывает обратное. Так на свет рождается его чистосердечное, как он еще в школе выкрал классный журнал и лихо заштриховал там все свои плохие оценки.
– Так что я бы попросил! Детство у меня было, и еще какое!
Над тихой речной гладью раздается эхом их смех, словно что-то единично живое среди всей этой глуши, до которой не доходят ни белые фонари трассы, ни огоньки улиц. Единственный свет – угасающие теплые угли и экран телефона, если кто-то решает посмотреть время."
"Комар кусает Дениса в губу. Тот равнодушно его смахивает, ведь всецело погружен в разговоры об университете, где учатся ребята.
По мере того, как оживает их обсуждение, Мурат все меньше отсвечивает, все больше молчит и совсем не смеется. Денис предпринимает попытку растормошить его, даже специально для него чистит запеченную картошку, но тот отказывается от угощения. Как говорится, на нет и суда нет.
Слово за слово, и разговор плавно перетекает в главную для Дениса тему: как все они втроем так тесно сдружились? В случае Мурата и Толика ничего нового он не узнает – друзья детства, этим все сказано. Но вот Слава, на удивление, в их компании не больше двух лет. С Толиком тот подружился на почве общих интересов.
– Сложилось так, – отвечает. – Друг моего друга и мне друг тоже.
Денис на его уклончивый ответ кивает и больше вопросов не задает. Незачем ему знать подробностей. После вечеринки на выпускном он понял: вынюхивать что-то себе дороже. Может, Денис и правда в это верит, но все равно чувствует себя здесь лишним, ведь при нем о многом не поговоришь. Его опять посещают мысли о том, что Толик обманщик: он ведь сам говорил о сближении.