На пол теперь не наступить, и ночью с комарами спать придется. Пыхтя и злясь, Денис высовывается во двор.
– Эй!
С десяток ребятишек, испуганно кучкующихся у калитки, поднимают лица в его сторону.
– Вы совсем поехавшие? Кто вообще у домов битой машет? Сейчас кому-то этот мячик в зад засуну!
Какая-то девчонка отвечает из толпы:
– Себе засунь, слышь! Случайно вышло.
У Дениса от такой дерзости волосы на ногах встают дыбом. Долговязая грубиянка со знакомой надписью на футболке «Тiло – не товар. Жiнка – не бренд» смотрит на него с вызовом, никак не реагируя на предостерегающие тычки дружков по бокам.
– Ах ты мелкая…
Дверь веранды с громким скрипом отворяется. Внимание задиристой пацанки переключается на спускающуюся с крыльца бабушку. Денис замолкает от греха подальше, ведь в этом доме Римма Аркадьевна имеет безоговорочную монополию на все ругательства.
Разбирательство, кто все-таки произвел роковой замах битой, переносится на кухню. Языкастая девчонка держится рядом с бабушкой непозволительно дерзко.
– Хулиганка! Сегодня же позвоню твоей матери, расскажу, с какой компанией ты водишься! Ты же не мальчишка, в конце-то концов. Погляди на себя: стыд и срам!
– Девочкам не запрещено играть в футбол. Спорт – это не про пол, а про умения, баба Римма. То, что вы говорите, – дискриминация."
"– Дискри… мин… Тьфу ты! Эти новомодные словечки, Александра, придержи для других. Толик в твоем возрасте себе подобного не позволял.
Девочка Саша злорадно улыбается, сверкая стальными скобами во рту. Денис хочет наехать, мол, что смешного, но бабушка берет в руку кухонное полотенце, так что приходится спешно удирать.
Осколки с мерзким скрежетом падают в кучу хлама за дедушкиным гаражом.