Днем всегда полно людей, а поздними вечерами парни уходят в гостевой домик, Тоня с Катериной разбредаются по своим комнатам, и мы с Саульским остаемся совсем одни.
Хочется наслаждаться этой ласкающей тишиной. Максимально продлить наше личное время.
— А давай кофе попьем, — предлагаю я, когда он забирает у меня пальто.
— На ночь кофе пить будем?
— А что такого? Ты торопишься спать лечь?
— Нет. Не тороплюсь, — отвечает Рома с внушительными паузами между словами.
Я отхожу. Он остается на месте. Очень медленно оглядывает меня с ног до головы.
Я ощущаю острое возбуждение. Это всё. Это главное.
Безусловно, я по нему скучала. Я всегда скучаю. Даже если наша разлука длится несколько часов. А тут двое суток его не было. Спать без него — мука. Холодно, неуютно, тревожно.
— С чем кофе пить будем? — уточняет Рома, тогда как я уже забываю о своем предложение.
— С любовью, — выдыхаю и смеюсь, чтобы добавить этому напряженному моменту легкости.
— Заманчиво, — протягивает он, снова смущая меня взглядом.
Как смотрит!
Будто физически касается. И вместе с тем вкладывает в мое сознание порочные мысли, пробуждает воображение, наполняет его яркими фантазиями.
— Мне показалось, что с ядом предложишь, учитывая твое настроение последние полчаса.
Что? О чем он? Ах, да… Кофе!
Я уже и кофе не хочу, Рома!
— А хочешь с ядом?
— Сцеживай.
— Выпьешь?
— Выпью.
— Тогда снимай пиджак и располагайся поудобнее. Я сейчас подойду. С ядом.
Ожидая, пока кофемашина приготовит напиток, немного прихожу в себя.
Да, наверное, не стоило мне так психовать. Куда большее воздействие на Саульского имеют мои обдуманные просьбы. Обычно он никак не комментирует сказанное, но я уже знаю, что в пустоту мои слова не уйдут. Если я сетую, что он мало времени мне уделяет, он промолчит, но на следующий день вернется с работы раньше, а ближайшие выходные выделит только для нас.
Когда я возвращаюсь с кофе, Саульский сидит на диване и копается в телефоне. Ворот белой рубашки расстегнут, манжеты закатаны выше локтей, волосы на висках и теменной зоне поблескивает от влаги.
Умывался, понимаю я и улыбаюсь этой его привычке.