И все. Наслаждайся своим состоянием. Потому что это на самом деле чудесное время в жизни любой женщины. Сосредоточься на себе, в первую очередь. Все остальное сейчас второстепенно.
Подсознательно я и сама это понимала. Но, вероятно, нуждалась, чтобы кто-то оформил эти мысли в правильные слова. Именно они погружают меня в защитный кокон. В нем я чувствую себя значительно лучше. Удается расслабиться и даже вздремнуть.
После обеда появляется Тоня.
— Что же это теперь будет? — причитает она, судорожно сжимая и разжимая сцепленные на коленях кисти.
— Тоня, хоть ты не нагнетай, — устало прошу ее.
— Но как с Романом Викторовичем?
— Я никогда не пойду на аборт.
— Нельзя! Нельзя, конечно, — крестится между делом и меня осеняет. — Но как с ним?
— Не знаю. Еще не придумала.
По совету психолога пытаюсь хотя бы временно отодвинуть его на задний план. Пока не очень успешно получается.
— Ты поешь. Пока теплое.
— Ох, ничего в меня не лезет, Тоня.
— Надо, лялька. Ты сейчас не только за себя отвечаешь.
И довольно вздыхает, когда я пододвигаю тарелку ближе. Отвлекая меня, рассказывает откровенные небылицы — такое только в «СПИД-Инфо» пишут.
— Если испугаешься, не вздумай хвататься за лицо. Иначе у ребенка на этих местах появятся родимые пятна.
— Ну, это же откровенная глупость, Тонь! Что за древние страшилки?
— Ничего не глупость. Проверено веками. Еще моя прабабка так говорила. И я тебе не страшилки рассказываю, а дельные советы даю.
— Смешно же!
— Узлы на себе не вяжи, чтобы ребеночек пуповиной не обмотался, — входит няня в раж.
— Хорошо, хорошо… Только чтобы ты спокойна была.
— На себе ничего не срезай…
Не успевает закончить, в дверь стучат.
— Юль Владимировна, Сауль на проводе, — Костя протягивает свой мобильный. — Говорит, к тебе дозвониться не может.
— Передай, что я сплю.
Саульский это наверняка сам слышит. Парень отказывается еще и повторять мои слова.
— Так не спишь же.
Покрывается густым румянцем, качает головой и настойчиво тычет телефон:
— Не накаляй, госпожа.
— У тебя совета забыла спросить. Выйди вон, Костик. У меня сейчас процедуры будут, — именно в этот момент в палату входит медсестра и просит прийти в процедурную на укол. — Что застыл? Выйди, говорю!
Костя окидывает меня острым, как бритва, взглядом. Шумно выдыхает и, поднося к уху телефон, на пути к двери докладывает Саульскому:
— Не желает панночка разговаривать. Нет.