Я, что ли, ходить искать его должна? Сейчас вызову такси, и пошел нафиг! Возмущения разгоняются в груди, но быстро тормозят, стоит представить недовольство Сауля.
Ладно… Не сегодня.
— Чертов Чарли! Где же ты? И где, вообще, все???
Ну, это уже, знаете, унизительно ходить и заглядывать в окна к обслуге! А что делать? Дохожу до угла дома, когда слышу приглушенные голоса. Приостанавливаюсь, пытаясь определиться с источником. Шумный ветер подхватывает мои волосы и бросает их мне в лицо, мешает сосредоточиться на звуках.
Торможу внезапно. Сердце вдруг разлетается сильными ударами.
— Говори, тварь, говори… Иначе живым отсюда не выйдешь. Вынесу в полиэтиленовом пакете. В общем могильнике закопаю.
Жесткий голос Назара перебивает слабый стон и неразборчивые ругательства.
Машинально ступаю только на носки туфель, чтобы не тревожить пространство стуком каблуков. При этом быстро и решительно перебираю ногами, прежде чем успеваю обдумать, что творю. Из подвала тянет холодом — он несравним с естественным, уличным, созданным осенью. Сырой, могильный, затхлый, острый, с тем самым оседающим на рецепторах металлическим привкусом.
До мурашек.
Тело, словно само собой, двигается вперед.
— Юля! Стой!
Глава 25
Я на тебе как на войне…
© Агата Кристи «Как на войне»
Сауль
Я знаю, что такое чистая ярость и зверская жажда расправы. Другое чувство не распознаю. Не успеваю.
Наемник хватает Юлю, прежде чем мой голос стихает. Окутывает своими лапами, вымазывает в крови, демонстрируя физическое превосходство, фиксирует ладонями шею.
— Одно движение, и девчонке конец, — безумный оскал обнажает окровавленные зубы.
Время замирает. Земля, напротив, как будто приходит в движение. Трясет так, что стены вибрируют. Не сразу понимаю, что центр восприятия сбился, и все это — эмоциональная иллюзия.
Снайпер и его корректировщик — их поймали вчера вечером. Они «сняли» двух моих людей. Нагло, неосторожно, слишком торопились выполнить чей-то заказ. Мне нужно знать, чей — имя того, кто им заплатил.