Нужно еще официальное обращение его начальства!
– Совершенно верно. Он попросил, начальство подписало.
– Так просто? Этот смешной нелепый человек попросил, и его двинули в придворные?
– Конечно. Почему бы нет? Невелик труд подписать бумажку. Илиодор Иваныч беззлобный, а таким помогают охотно. За глаза смеются, но помогают.
– Почему же Дуткин не купил себе штатное место? С его-то капиталами.
– Это уже компетенция другого князя, Долгорукова.
– И что, он мзды не берет?
– Долгоруков – богатейший в стране землевладелец, копейки Дуткина его не интересуют.
– Хорошо, Вильгельм Эммануилович, я понял. Еще вопрос о нашем простаке. Скажите, в своем стремлении попасть в придворные как далеко он может пойти?
Агент «Борис» задумался.
– Хм… Вы имеете в виду противозаконные действия?
– Я имею в виду заказ на убийство соперника.
Шоль покачал головой:
– Ну и вопрос вы мне задали… Чужая душа – потемки. Нет, не смогу ответить.
– Подумайте хорошенько. Это сейчас очень важно. Дуткин в числе подозреваемых. Насколько он оголтелый?
Банкир задумался.
"– Оголтелый! Придворная карьера для него идея фикс. Да он только об этом и говорит! В итальянскую оперу ходит, хотя в музыке ни уха ни рыла. Но там бывают всякие знатные персоны, есть шанс попасться им на глаза, вот Илиодор и шляется туда. Засыпает посреди действия, храпит, его будят… Смех и грех.
– То есть соучаствовать в убийстве способен! А вы вначале сказали, что Дуткин – добряк.
– Сказал. Все мы добряки, пока нас не берут за живое. Потом, лично он не убивал?
– Нет, это сделал один уголовный.
– Ну вот видите! На руках крови нет, а совесть – вещь гуттаперчевая.
Они еще немного поговорили о новостях. Шоля интересовали слухи о проделке Абазы и возможных последствиях его разоблачения. Лыков честно рассказал, что знал. Он всегда помогал своим осведомителям – сведениями, рекомендациями, чем придется. Все это окупалось потом сторицей.
В девять вечера сыщик вернулся на Фонтанку.
Спать сыщику в эту ночь пришлось мало.