– Потому, – сказал он, – что иначе все зря. Сейчас я убежден на основе собранных сведений и размышлений, что подозревать следует всех троих. И Арабаджев для меня стоит в одном ряду с Лерхе и Дуткиным! Если вы не верите моим выводам, тогда замените меня. Вести дело под чужую диктовку, даже вашу, я не буду. Поймите меня правильно, ваше превосходительство. Это не амбиция, не каприз. Это, если угодно, технология дознания. Или я отвечаю за все, и мои требования выполняются в полном объеме. Тогда я готов нести ответственность за результат.
Дурново стукнул по столу кулаком.
– Более гибких у меня пруд пруди! А вот более опытного нет! И вам это известно! Ультиматумы ставит…
Лыков молчал.
– Тут служба! – продолжил директор. – Департамент полиции, а не сельский сход! Как смеете вы отказываться выполнять мое распоряжение? Ну?
– Разрешите подать прошение об отставке, – вполголоса сказал надворный советник.
Дурново сразу успокоился.
– Сядьте!
Лыков повиновался.
– Значит, вы настаиваете?
– Да."
"– Под вашу ответственность!
– Разумеется.
Дурново стал подписывать отношение к прокурору, тут дверь распахнулась, и вошел секретарь директора Зыбин.
– Ваше превосходительство, пришел ответ от одесского градоначальника на вчерашний запрос. Прикажете зачитать?
– Читайте.
– «На ваш номер сообщаю… В 1884 году студент третьего курса юридического факультета Императорского Новороссийского университета Арабаджи арестовывался наружною полицией города Одессы.
– Спасибо, вы свободны.
Дурново дал секретарю выйти и незамедлительно выругался. Причем использовал морскую терминологию, хорошо знакомую Лыкову по общению с Павлом Афанасьевичем.
– Вот зачем ему срочно понадобилось православие!
– Именно чтобы не сесть в тюрьму, – согласился Алексей. – Неофита отстояли. Трудно отказать командующему войсками в его просьбе! И не было никакой магистерской диссертации.
Маховик закрутился.