И на роль этого виноватого вы с самого начала выбрали именно меня!
– Здрасте! А кто бегал за Дашевским с кулаками? У кого он отбил невесту? Чье место занял при Дворе? Это все тоже я придумал?
– Но…
– А теперь выясняется, что вы и с убийцами знакомы! Какой, к черту, мой замысел? Вы своею волею, семимильными шагами лезете, буквально рветесь в главные подозреваемые!
Лерхе позеленел от злости.
– Но вы же не верите ни одному моему слову! – рявкнул он так, что на них стали оборачиваться прохожие.
– Из вас эти слова клещами надо вытаскивать, – ответил Лыков, пытаясь сохранить ровный тон.
– А в благородство вы тоже не верите?
– Нет, – ответил сыщик с сожалением.
– Но почему? Вот объясните: почему?
– Это общая черта всех, кто служит в полиции. А не только моя. Когда много лет постоянно копаешься в дерьме, поневоле изверишься в людях.
– Да ну вас к черту! – заявил в сердцах Лерхе. – Орденок сорвать хотите? И для того готовы сослать в каторгу невиновного? Валяйте!"
"Развернулся и ушел, выражая возмущение своей походкой.
Он никак не предполагал, что ему придется сегодня в третий раз встретиться с Лерхе. Но через час появился один из филеров и сообщил, что дипломат вызвал домой курьера. На выходе филеры поймали парня и спросили, куда его послали.
Викентий Леонидович сидел в буфете первого класса и пил пиво. Увидев сыщика, он переменился в лице.
– Я арестован?
– Нет. Но я прошу вас вернуться домой. И никуда не убегать. Это самое неудачное, что вы могли придумать в вашем положении.
– Просите вернуться? А если я откажусь?
– Вот тогда я вас арестую.
– Без санкции судебного следователя?
– Оформлю ее завтра, задним числом.
– Но это произвол! – вскричал Лерхе.
– Конечно, произвол, – согласился Лыков. – Хотя так делается сплошь и рядом. Самому не хочется. Но вы меня к этому вынуждаете.
– Я вынуждаю вас к произволу?
– Нет, к переводу дознания в следствие. Вы один из подозреваемых, и я никак не могу отпустить вас. Утром следователь выпишет распоряжение. Не об аресте, а о неотлучке с места жительства, для всех троих.