Князь Долгоруков-второй сообщил, что рассматривался вопрос о зачислении дипломата в штат министерства Двора, но запрос из охранного отделения отменяет эту кандидатуру. Вот под каким соусом, оказывается, вычеркнули Викентия Леонидовича! Дашевский написал очевидную ложь, а Долгоруков ею воспользовался.
Самым интересным был ответ начальника Управления охоты светлейшего князя Голицына. Тот сообщил, что надворный советник Лерхе ему хорошо знаком. Он часто приглашается пострелять по крупному зверю. Однако незначительный чин не позволяет дипломату претендовать на участие в августейшей охоте.
– И вы удовлетворились этими ответами? – спросил Лыков у полковника."
"– Да. Дело-то ясное: обычная кляуза. Или мстят, или что-то не поделили. В нашем архиве таких бумажек мильон! Иногда, право, кажется, что одна половина населения империи пишет доносы на вторую половину. А что? Вы узнали руку автора?
– Да.
Секеринский покачал головой:
– Гнусно, ох как гнусно… Но такие люди бывают полезны нашей службе. Как, вы сказали, зовут стервеца?
– Устин Алексеевич Дашевский. Но вы не сможете его заагентурить.
– Это почему же?
– А его на днях зарезали.
– Жалко, ох как жалко…
Лыков уходил с Гороховой довольный. Он узнал кое-что важное. Оказывается, Лерхе – свой человек в Императорской охоте! Значит, возможно его знакомство с братьями Цыферовыми.
Догадка надворного советника подтвердилась. Самого светлейшего князя Лыков в Гатчине не застал, но его помощник Козлянинов был на месте. Он сообщил, что Лерхе правда частый здесь гость. Он один из учредителей Общества правильной охоты и близко знаком со многими царскими егерями. В том числе и с братьями Цыферовыми.
Лыков стал расспрашивать егермейстера о братьях-близнецах, но тот был краток:
– Я уже сказал, что знал, вашему помощнику. Ну были такие. Уволились по весне.