Убийство церемониймейстера

Клотильда была девка красивая и заводная, люди в очередь записывались, несмотря на высокий тариф.

Юрий закончил рассказ предположением:

– Кто-то заставил ее уехать. Или напугал, или хорошо заплатил. Может, вы меня в Париж командируете? Я готов!

А Лыков слушал его и думал: ты изменник или Шустов? А может, Гольтгойер из Третьего делопроизводства? Он тоже мог. Да много кто мог! Любой сторож или курьер. Сейчас в Департаменте полиции столько развели сверхкомплектных служителей! По штату полагается иметь всего сорок две единицы.

Но этого, разумеется, недостаточно для выполнения сложных задач департамента. И в итоге служит уже сто семьдесят человек! Всех заштатных именуют чиновниками для письма – большинство, конечно, без классного чина. Что это за люди? Кто их проверял?

– Ладно, – мрачно ответил начальник. – В Париж поедешь, когда станешь вице-директором. А пока ступай в градоначальство, лови Снулого. Других поручений у меня для тебя нет.

Валевачев отправился выполнять приказание, а Лыков поехал на Кронверкский, 63, в первый участок Петербургской части.

Участковый пристав капитан Брехастов принял сыщика настороженно. Год назад они поссорились на совещании у полицмейстера отдела. Дознавалось страшное массовитое убийство на Большой Пушкарской, в котором погибли четыре подростка. Брехастов отказался выделить для министерского чиновника городовых. Капитану тогда объяснили, что Лыкову необходимо оказывать полное содействие, чего бы он ни потребовал. Брехастов затаил обиду, поэтому был сейчас холоден и хмур.

– Капитан, – сказал сыщик, – мне нужно знать фамилию и адрес одной дамы. Она проживает где-то в вашем участке. Звать Мария Евдокимовна, вдова тридцати лет. В Мокрушах у нее остались от супруга лабазы, и она сдает их в аренду.

Пристав помолчал, теребя роскошный ус (не то что у Дуткина!). Потом, не обнаружив в словах гостя подвоха, вызвал своего помощника. Они посовещались между собой вполголоса, но вдову никто не вспомнил. Тогда послали за околоточным с Мокруш. Явился степенный дядька аж с пятью медалями.

Он выслушал Алексея и сразу сказал:

– Как же! Это госпожа Голендеева.

– Точно? – нахмурился пристав.

– Больше некому. Вдова тридцати пяти годов, но выглядит на тридцать. Волос светло-русый, глаз серый, росту два аршина четыре вершка[37]. Сдает в аренду четыре лабаза, что остались от покойного мужа.

Лыков спросил околоточного, что собой представляет госпожа Голендеева. Тот описал ее положительно. Женщина немного взбалмошная, но добрая. Бедным помогает.