Или тело француженки закопали в оврагах вдоль Варшавского шоссе – тоже старое разбойничье место. Да где угодно можно спрятать покойника! Просто Даниловские копи всего надежнее. А Снулый однажды уже обжегся, пытаясь избавиться от трупа лакея. И теперь наверняка подстраховался. Он не мог даже и представить, что у начальника Особенной части Департамента полиции есть знакомства под землей…
В три часа рогожцы вернулись и отпустили гостя в ближайшую пивную. Чуть позже появились долгожданные вести. Шайтан-оглы согласился на встречу.
Сыщик прибыл в Живодерную слободу загодя. Москва не Питер, здесь ночью темно! Антон Решетов вывел его за околицу, ткнул пальцем в горизонт и сказал:
– Тебе туда.
И ушел ждать в пролетку, которую поставил за бойней. А надворный советник заковылял к пещере.
Он простоял возле лаза четверть часа. Ровно в назначенное время из-под земли показался колоссального роста детина.
– Ты один? – строго спросил он Лыкова.
– Один.
Парень просунулся назад и негромко свистнул. Послышались шаги, и наверх выбрался Шайтан-оглы.
– Здорово, Лыков!
– И тебе здоровья!
Сыщик и «иван» пожали друг другу руки, и татарин ухмыльнулся:
– Ловко ты нас тогда объегорил! Все решили, что тебя задавило.
– Про Верлиоку последнюю новость слыхал? – поддержал разговор Алексей.
– На Сахалине он.
– Уже нет. Никифор сбежал оттуда в восемьдесят девятом в Японию. И там японцы его зарезали."
"– Японцы? У нас говорили, что они некоторых фартовых с каторги скрадывали и сюда возвращали. Для каких-то своих надобностей.
– Правильно говорили.
– Жалко Верлиоку, – искренне вздохнул Шайтан-оглы. – Добрый был налетчик! Но и ты молодец. Не побоялся к волку в зубы. Одобряю храбрых. Если бы я тогда знал, что ты фараон, – не убил бы!
– Как же ты под землей-то оказался? – посочувствовал Алексей. – Скучно, холодно и сыро. Только люмбаго наживать. Может, уйти тебе из Москвы?
– Да я у своих бываю, когда захочу, – бодро ответил Шайтан-оглы.