Но кто знал, что Сергей Фирсович Шустов служит в Особенной части и пишет за начальника все рапорты? Сведения эти секретные, дипломату Лерхе недоступные. А вот чиновник Департамента общих дел МВД Арабаджев к ним допущен. В инспекторском отделении департамента лежит временный штат части с указанием всех фамилий.
Лыков был очень доволен своим открытием. Как гора с плеч! Главное, Юрий честен. Да и Лерхе вызывал симпатию, в отличие от вероотступника и карьериста Арабаджева. Теперь можно продолжить дознание. У надворного советника уже был план, в котором Валевачеву отводилась важная роль.
Он ехал и думал. Теперь стала понятна необычная инициатива Шустова с поиском мирового судьи. Это был ловкий шаг Василия Мансуровича. Он ведь не заготовил заранее никаких уловок, кроме как подставить лакея. Рассчитывал, что полиция подумает на пропавшего и сосредоточит все силы на его поиске. Случайное открытие трупа спутало карты. Лыков сразу стал подозревать состоящих в должности.
Так, это понятно. А письмо Илиодора Ивановича? Вероятно, когда Дашевского убивали, оно лежало на виду.
На Офицерской было, как всегда, людно. Лыков прошел на третий этаж, в сыскную полицию. Знакомые агенты и чиновники сновали вокруг, не обращая на него внимания. Вдруг из коридора вывалились Шереметевский с Валевачевым. Надворный советник загундосил:
– Ваши благородия, где мне тут енерала найти?
Шереметевский заржал, как конь, и ответил:
– Леш, где я тебе генерала возьму? С тех пор как уволился Путилин, их у нас и нету.
Губернский секретарь отступил на шаг, вгляделся и ахнул:
– Алексей Николаевич! А нам сказали, вы в Либаве!
Лыков обратился к приятелю:
– Леня, ты у нас глазастый. Но меня не видел. Договорились?
– Запросто! Либава, так Либава…
– Вот! Юрия Ильича я у тебя конфискую.
– Я ж покладистый, – ответил коллежский асессор.