– А у них там полдеревни Петровых, потому в ходу клички, – объяснил Юрий. – У Петьки прозвище – Резаный Палец. Ноготь он себе в детстве изувечил скобелем.
Алексей вскочил.
– Вот этот, на большом пальце правой руки?
– Да… А вы откуда знаете?
– Бегом за мной!
Лыков ворвался в морг Казанской части; его помощник семенил следом. Полицейский доктор Крашенинников снимал кожаный фартук, весь забрызганный кровью. Увидев сыщика, доктор ухмыльнулся:
– А! Поставщик покойников! Еще кого привезли?
– Нет, ваше эскулапство, старых навещаю.
– Вроде нет. Они в леднике до особого по ним распоряжения.
– Отведите!
Втроем они прошли в ледник. Крашенинников светил фонарем.
– Вот.
Лыков взял у доктора светильник и поднес к руке лакея.
– Видишь?
Валевачев вполголоса ахнул:
– Резаный Палец! Петр Орестов Петров!
– Кажется, мы одного опознали, – сообщил Алексей патологоанатому. – Надо убедиться.
Они вышли из ледника, доктор тщательно закрыл дверь.
Выйдя из морга, они остановились в задумчивости, потом Лыков сказал:
– Не зря ты, Юра, съездил в Каменку.
– Да…
– Лакей, оказывается, не убийца, а жертва. А настоящий душегуб подготовил нам его для ложного следа. И ведь чуть не съели!
Валевачев молча кивнул; слова застревали у него в глотке.
– Проведем опознание. Езжай к его дядьке Силантию и… Впрочем, нет. Ты проищешь его до вечера, как я вчера.
Следующий час Лыков просидел, как на иголках. Он был убежден в том, что убитый – Петров, но следовало убедиться в этом наверняка. Наконец явился губернский секретарь, положил на стол протокол и сказал:
– Он.
Алексей взял бумагу и пошел к Дурново. Тот принял его не сразу и в раздраженном настроении. Выслушав рапорт, Петр Николаевич еще больше нахмурился. Поводил туда-сюда своими моряцкими усами, пробежал глазами бумагу, подумал, глядя в окно.
– Вам помогла случайность.
– Да, – охотно согласился Алексей.
– Значит, если бы Лыкову в воскресенье не захотелось подраться, мы искали бы Петрова как главного подозреваемого?
– Видимо, так.
– А через год прекратили бы дело за его нерозыском.
Надворный советник благоразумно промолчал.
– Славный, однако, фортель! Хочу познакомиться с этим хитрецом.
– Я тоже, Петр Николаевич.